Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам

— Ты перешла черту, Галина. Нам не позволено вмешиваться в дела смертных подобным образом. Ты знаешь это, — говорит Веритиус.

— Какая часть разгневала совет? Исцеление королевы или проклятие принцессы?

— Чтоб меня черти взяли, — бормочет Веритиус себе под нос. — Молись, что Кироса не послали наказать тебя.

— Наказать меня? — Я прижимаю руку к сердцу. — Не будь смешным. Это вряд ли заслуживает наказания.

— Ты прокляла принцессу на сто лун, Галина! — кричит Веритиус. — Это может изменить ход судьбы двух королевств.

— Какое совету вообще дело? — спрашиваю я. — Я первая богиня, посетившая эти земли за десятилетия.

Веритиус закрывает лицо ладонью, бормоча ещё больше ругательств. Он справедлив и беспристрастен, мне не стоило бы слишком беспокоиться, но в животе тяжелеет от дурного предчувствия, когда он снова встречается со мной взглядом.

— Ты молода для богини, — говорит он, и в голосе его звучит смирение и сожаление.

Я медленно отступаю. Что-то не так, мне нужно бежать.

— Стой.

Приказ пригвождает меня к месту. Всё моё тело сопротивляется, но я не могу противостоять его силе. Веритиус живёт очень давно.

Паника поднимается во мне, я зову лианы, но они не откликаются.

— Отпусти меня, Веритиус. Я не хочу сражаться с тобой.

— Хотел бы я, чтобы всё было иначе, — отвечает Веритиус. — Галина, настоящим ты лишаешься сил и изгоняешься из Целестии. Все остальные миры будут закрыты для тебя, и ты будешь привязана к этому жестокому лесу, пока проклятие, которое ты наложила, не будет снято.

Ярость заливает моё тело, и я кричу. Взрыв энергии вырывается из меня в жестокий лес, шипы прорастают, скручиваясь и обвивая ветви.

Веритиус напрягается, но приближается и кладёт руку мне под подбородок. Я чувствую себя ребёнком, несмотря на свой возраст. Я открываю рот, чтобы ответить…

— Никаких больше проклятий, — говорит он ледяным спокойным голосом.

Гневные слёзы жгут глаза.

— Ты обрёк меня. Без моих сил они придут за мной.

Веритиус оглядывает лес, заросший магическими шипами благодаря моей вспышке.

— Ты достаточно защищена. По крайней мере, на ближайшие сто лун.

— Ты хочешь оставить меня здесь одну в ловушке, — цежу я сквозь зубы, ненавидя, что всё ещё не могу пошевелиться.

— Сама постелила — сама и спи. Но я не настолько жесток.

Он убирает руку от моего подбородка, и контроль над моим телом возвращается. Я глубоко вдыхаю. Не в силах остановиться, я тянусь к своей силе, но на её месте лишь глубокая пустота.

— Ты говоришь, что не жесток, но лишил меня всего, что мне дорого.

— Не всего, — отвечает он. — У тебя осталось бессмертие.

Я качаю головой, ненавидя слёзы, которые не могу сдержать.

— Ты делаешь из меня злодейку.

— Ты сделала это сама.

Сухой, безрадостный смех вырывается из меня, я смотрю в тёмное беззвёздное небо. Все отвернулись от меня, и я никогда не чувствовала себя более одинокой.

— Ты предпочтёшь скитаться по лесу следующие сто лун или хочешь, чтобы я велел Ноктурнусу погрузить тебя в сон? — спрашивает Веритиус. — Я даю тебе этот выбор.

— Я не выживу здесь без своих сил, — отвечаю я.

— Тогда сон. — Веритиус поднимает руку, но я останавливаю его.

— Что будет через сто лун?

— Полагаю, это зависит от этого королевства. Если им не удастся разрушить твоё проклятие над принцессой Розой, ты останешься в ловушке навечно вместе с ней.

Но они не смогут разрушить проклятие… Я не позволю. Как бы мне ни претила мысль провести вечность здесь в одиночестве, я должна бодрствовать, чтобы остановить их.

— В, подо…

— Я могу помочь? — Тайрен вырывает меня из воспоминаний, морщась от крови, покрывающей мою руку, и того, как рукав прилип к коже. — Какого чёрта случилось?

— Проклятый волк укусил меня. — Я издаю стон боли, опуская руку в ледяную воду, надеясь размочить ткань.

— Чудо, что он не откусил её начисто! — восклицает Тайрен, опускаясь рядом со мной на колени и острым лезвием разрезая рукав.

Света в пещере недостаточно, но я сглатываю тошноту при виде разорванной плоти предплечья. Тело качается, на коже выступает холодный пот.

— Джори! — Тайрен подхватывает меня, когда я падаю. — Чёрт, ты потеряла слишком много крови.

Он подхватывает меня на руки и переносит к моей постели, затем осторожно укладывает.

Мне холодно. Так холодно. Зубы стучат, но у меня, конечно же, нет одеял.

— Что я могу сделать? — спрашивает Тайрен, в его голосе звучит паника.

Я киваю в сторону очага.

— Там, у огня, в корзине есть чистые полоски ткани.

— Этого будет достаточно? — Тайрен выглядит недоверчиво, но следует моим указаниям, собирает травы, которые я описываю, и превращает их в пасту для моей раны. Я едва могу пошевелить пальцами, но по крайней мере чувствительность не потеряна полностью.

— Спасибо, — бормочу я, когда Тайрен приносит припасы к постели. Я дрожу и испытываю боль, но я выживу.

— Я не хочу причинять тебе боль, — говорит он, осторожно нанося пасту на мою кожу.

— Я не хрупкая.

Тайрен приподнимает бровь.

— Определённо нет. Любой другой на твоём месте уже был бы без сознания.

— Очевидно, я не большинство, — дразню я.

Улыбка Тайрена пробуждает бабочек внизу живота, и я забываю о боли на мгновение. Он завязывает повязку, затем проводит пальцами по моему лицу.

— Ты великолепна, — выдыхает он.

Тепло заливает мои щёки, и я отвожу взгляд, не в силах выдержать ярость его взгляда, ту интенсивную тоску, которая отражает мою собственную. Это слишком опасно. Если я заполучу его, я могу не отпустить. Волна усталости накрывает меня, и я зеваю. Единственный способ хоть как-то исцелиться — отдых, что звучит иронично.

Меня пробивает дрожь, и Тайрен хмурится.

— Надо согреть тебя. У тебя есть что-нибудь ещё надеть? Твоя одежда мокрая и в крови.

— Почему бы тебе не заглянуть в мой гардероб? — не могу удержаться от язвительного тона.

— Чёрт, прости. — Тайрен закрывает лицо ладонью. — Давай хотя бы снимем с тебя платье.

— Пытаешься воспользоваться моей слабостью?

— Я бы никогда.

Тайрен начинает расшнуровывать перед моего платья. Он быстро справляется, осторожно стягивая его. Остаётся только сорочка, которая стала заметно короче после того, как я оторвала от неё полосы на бинты.

— Прости, что разрезал твой рукав, — говорит Тайрен, унося платье в глубину пещеры, где течёт ручей. — Мне следовало спросить.

— Всё в порядке.

— Я ненавижу, что ты была здесь совсем одна. Это разрывает мне сердце. Так нельзя жить.

Вспышка гнева пронзает меня.

— Как будто ты что-то сделал, чтобы остановить отца, когда он