Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд

когда вошла в коридор с портретами и не увидела ни одного знакомого. Первая мысль мелькнула, что они поменяли не только портрет с Ираидой Пожарской, но всех остальных.

Но постепенно до меня дошло, что это совсем другой коридор, и по цвету обшивки стен, и по тому какие здесь полы. Оглянулась. Должны же здесь быть гвардейцы или слуги. Внезапно мне послышалось, что в одном и уходящих в темноту коридоров раздаются голоса.

Я направилась в ту сторону, впереди увидела свет, голоса доносились оттуда. По мере того, как я подходила к концу коридора, голоса из просто шума становились различимыми, и было слышно, что разговаривают мужчина и женщина.

— Анатоль, это конец, — надрывно произнесла женщина.

— Да, не переживай ты так, Мари, — ответил ей мужчина, — всё образуется.

— Я не смогу жить в Горенках, осенью оттуда вообще никуда не доберёшься! А неделю назад я попыталась с ним поговорить у Голицыных, а он... — и женщина всхлипнула, — он даже не посмотрел в мою сторону, как будто я невидимая.

— Вот возьми воды, Мари, — послышался звук льющейся воды, после чего, он добавил, — не будут же они тут жить долго, осенью наверняка уедут, надо просто подождать.

— Вы никто не замечаете, — в голосе женщины звучали истеричные нотки, — Александр околдован, он изменился. Императора надо спасать!

— Тише, Мария, не надо так громко, — послышались шаги, и я прижалась к стене, но мужчина прикрыл дверь, и голоса стихли, остался только звук, что кто-то разговаривает, но о чём уже невозможно было расслышать.

Любопытно, кто это? — подумала я, и решила проверить свои предположения. Всё равно мне нужен кто-то, кто поможет мне выбраться из этих запутанных коридоров.

И я решительно шагнула к двери и потянула ручку на себя.

Глава 8

Комната оказалась небольшой гостиной. Возле окна стояла привлекательная молодая женщина, тёмные волосы, бархатные карие глаза, выразительные брови, пухлые губы были упрямо сжаты. Она держала в руках бокал с водой.

Рядом с ней, прислонившись к колонне из розового гранита, стоял мужчина, очень на неё похожий. Я подумала, что, наверное, они брат с сестрой. Бывает такое, когда смотришь и видишь одинаковый разрез глаз, форму носа, и, несмотря на то что черты лица у мужчины были крупнее, фамильное сходство прослеживалось отчётливо.

— Простите, — сказала я, — я услышала голоса и решила зайти, вы не могли бы помочь мне пройти к выходу?

Мужчина как-то сразу сориентировался и, даже не спросив моего имени, сказал:

— Да, конечно. Сейчас я вам помогу.

А вот женщина окинула меня взглядом, и я решила представиться, надеясь услышать имя в ответ.

— Дарья Николаевна Пожарская.

Мужчина, который уже направился было к двери, чтобы поскорее меня выпроводить, вдруг остановился.

— Пожарская? Постойте! Вы из рода огнедержцев?

Я кивнула, ожидая, что мне представятся в ответ, но пауза затянулась.

— С кем имею честь? — всё же спросила я.

— Анатолий Григорьевич Разумовский. Это моя сестра Мария Григорьевна.

— Рада познакомиться, — я улыбнулась, — меня несколько лет не было в столице, вот, только вчера вернулась.

—А вы какими судьбами в Кремле? — тут же спросил меня Анатолий Разумовский.

— Хотела попасть на аудиенцию к его императорскому величеству, — решила не скрывать, но добавила, — по делам рода.

— Да, я слышал, что вы ещё в четырнадцать лет получили магическое совершеннолетие, — проявил осведомлённость Анатолий Разумовский, сверкнув коричневыми почти как тёмный шоколад глазами.

«Геос, и сильный, — подумала я, и почему-то сразу стало комфортнее, как будто родственная мне магия делала их теми, кому можно доверять.»

Я улыбнулась.

— И как вам его императорское величество? — неожиданно спросила Мария Григорьевна. — Удалось попасть на аудиенцию?

— Нет, к сожалению, император уехал в Восточную резиденцию.

— Уехал? — удивлённо протянул Анатолий и переглянулся с сестрой, — да, это обидно, ну что ж, давайте я вас провожу, — сказал он, и обернувшись к сестре спросил, — Мари, ты тоже едешь?

— Да, — вздохнув, ответила Мария Разумовская.

Мне показалось, что мужчина как-то облегчённо выдохнул.

Когда мы вышли из гостиной, то оказалось, что я практически дошла до выхода, мне нужно было просто свернуть не вправо, а влево, откуда шла лестница в ту самую башню, откуда я поднималась наверх.

По пути графиня Разумовская спросила, где я была эти несколько лет. Я рассказала про пансион. Она сделала круглые глаза и сказала:

— Какой ужас, как вы там выдержали?

— Ну что вы, — сказала я, — самое неприятное было не чувствовать свою магию. Но в целом я не жалею. Вот только возвращаться сложно, многое здесь стало непонятным.

Графиня Разумовская предложила подвезти меня, а учитывая, что я приехала в наёмном экипаже, я с удовольствием согласилась.

Когда тронулись, она спросила:

— Вам удалось увидеть императора или когда вы пришли его уже не было?

— Да, — ответила я, — увидела ненадолго, он как раз выходил. Обещал вернуться, поэтому я осталась ждать, но, видимо, важные дела отвлекли.

— Он был один? — осторожно спросила графиня.

— Нет. Он был с синьорой Бальзамо.

И что-то в моём голосе видно было не так, потому что Мария Григорьевна вдруг сказала:

— Она вам не понравилась.

Я пару мгновений сомневалась, стоит ли вообще вступать в такую беседу с бывшей фавориткой его Императорского Величества. Но каким-то внутренним чутьём вдруг поняла, что эта женщина мне нравится. В отличие от той.

— Мария Григорьевна, вы правы, синьора Бальзамо попыталась мне нахамить, а я не привыкла спускать оскорбления.

Не знаю, что произошло в этот момент, но Разумовская вдруг слегка подалась от меня, а учитывая, что мы ехали в карете, особо отодвинуться было некуда.

— Ничего себе у вас пламя в глазах! — сказала она, и спросила, — это не опасно?

— Не для друзей, — улыбнулась я, сама удивившись тому что магия так среагировала.

— А почему вы сразу пошли к Императору? У вас что-то случилось? — спросила Разумовская, и я не стала скрывать.

— Вчера арестовали моего брата. Я хотела выяснить причины.

— Мне очень жаль, — вздохнув, сказала графиня Разумовская. — Но в последнее время происходят необъяснимые вещи. Я лично видела несколько приказов Императора, направленных против людей, которые никак не могли быть вовлечены ни в