Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Его уши прижались еще сильнее.

— Я не… — Он осекся. — Дом вообще не должен был тебя впускать. Зачем ты это сделал? — адресовал он последний вопрос комнате в целом, с раздражением в голосе.

— Дом нас слышит? Он живой? — Она дико огляделась. Почти каждая поверхность блестела позолотой, уложенной поверх дерева, испещренного фантастическими узорами, но ничто не казалось живым. Жизель отступила еще дальше от золота.

— Да. Вроде того. Должно быть, он впустил тебя из-за связи между нами, — пробормотал он вполголоса, а затем снова повысил тон, обращаясь к комнате: — Это недостаточная причина! Тебе не следовало ее впускать!

Жизель не могла поверить, что ее игнорируют ради какого-то дома. Вообще-то это она здесь с кинжалом! Была с кинжалом. Она же обронила его, и теперь оружия нигде не было видно. Неужели дом его украл?

Она скрестила руки, чтобы случайно не коснуться многочисленных золотых предметов в комнате.

— Все решается очень просто. Если хочешь, чтобы я ушла, просто аннулируй наш долг. Что ты мог сделать еще сорок лет назад, если на самом деле никогда не собирался его забирать.

Голос ее звучал гневно, потому что она и была в гневе, пусть ей и следовало радоваться, что Проклятие оказался гораздо менее кошмарным, чем она боялась. Этот преступно безответственный фейри разрушил ее жизнь, ничуть об этом не заботясь — настолько, что даже потерял счет времени!

Он не встречался с ней взглядом.

— Неужели действительно прошло столько лет?

— Да, — отрезала она.

Обида кольнула в груди. Не то чтобы ей хотелось оказаться во власти злого фейри, но тот факт, что он не просто не желал видеть ее здесь, но, судя по всему, ни на секунду не вспомнил о ней до сегодняшнего дня, что он забыл про нее — это было унизительно и ужасно. Как он смеет? И, что менее важно, но не менее возмутительно, как он смеет выглядеть при этом как симпатичный джентльмен, скрещенный с несчастным котом?

По крайней мере, отсутствие страха перед ним позволяло легко взять ситуацию в свои руки.

— Так ты собираешься аннулировать долг прямо сейчас? — спросила она сурово.

Он поморщился.

— А-а. Ну. Насчет этого. Все не так просто.

Она сердито посмотрела на него и ничуть не почувствовала вины за то, насколько сильно у него шла кровь. Крови было довольно много. Насколько глубокой получилась рана? Она ведь хотела лишь слегка царапнуть его. Но фейри казался удивительно невозмутимым, игнорируя ранение и лишь насупленно разглядывая ее снизу вверх, словно головоломку, которую не мог решить. Возможно, рана не так уж страшна. Хотя тот факт, что он продолжал сидеть, прислонившись к стене, намекал на обратное.

Прекрати переживать о благополучии СВОЕГО ПРОКЛЯТИЯ! Нашла о ком печься! — мысленно отругала она себя. Неужели жизнь ее ничему не научила?

Жизель глубоко вздохнула, заставляя сердце ожесточиться.

— Если ты не освободишь меня, я не дам тебе противоядие от яда, который был на лезвии.

Перемена в его поведении произошла столь стремительно, словно температура в комнате упала на несколько градусов. Замешательство исчезло, губы сжались в суровую линию.

— Ты отравила меня! — произнес он с совершенно не оправданной степенью осуждения.

— Конечно отравила! Ты — ужасный чародей-фейри, а я — всего лишь человек, — произнесла она с досадой. — Это называется рычаг давления. Так что давай, поддавайся давлению, и я дам тебе противоядие, идет?

В его ледяной маске пролегла трещинка: в уголках глаз залег лучистый узор морщинок, пока он изо всех сил пытался не улыбнуться.

— Поддавайся давлению?

— Угрозе, значит! Неважно. — Вся эта ситуация окончательно выбила ее из колеи. В буквальном смысле. — Это медленно действующий яд, но он убьет тебя, если ты не сделаешь то, что я прошу.

Он сердито уставился на нее, напуская на себя надменность, словно броню. Это выглядело бы убедительнее, если бы хвост не выдавал его с потрохами, беспокойно стегая по ковру.

— Ну? — настойчиво спросила она.

— Я не могу, — резко выдохнул он. — Будет лучше для нас обоих, если ты оставишь свои мечты о шантаже, смиришься с тем, что я ничего не могу сделать, и уйд… А-а-аргх! — Он издал болезненное шипение, когда его тело снова рывком подалось к ней. Пальцы впились в ковер, останавливая движение. Это что, когти?

Она отказалась отвлекаться.

— Что значит, ты не можешь? Это твое заклинание, твой договор. Золото в обмен на твое имя. Кто еще может его расторгнуть?

Скулы его вспыхнули румянцем, но заговорил он подчеркнуто бесстрастно:

— Я имею в виду, что определенные условия первоначального договора не были выполнены.

— Ты имеешь в виду, что моя мать не смогла угадать твое истинное имя. И ты собираешься цепляться за это? Зачем? Я все равно тебе не нужна! Почему бы просто не назвать мне свое имя, если уж нам так необходимо разыгрывать эту комедию? Я обменяю его на противоядие.

Практически в каждом предании о фейри упоминались сделки и договоры.

Его глаза вспыхнули.

— Думаешь, мне хочется затягивать пребывание в твоей компании после столь благодатного знакомства? Я же сказал: я не могу тебе помочь.

Они сердито уставились друг на друга, зайдя в тупик. Алое пятно на его рукаве расплывалось все шире, пачкая вышитый жилет и подушки, на которых он лежал. И он не предпринимал ровным счетом ничего, чтобы остановить кровь.

— Ты собираешься что-то с этим делать? — спросила она, ужасно досадуя и на себя, и на него.

Фейри с неясным удивлением взглянул на себя.

— О. Полагаю, да? Хотя какой смысл, если я все равно умираю. Чем ты меня отравила?

— Это знаю я, а тебе узнать не суждено, пока не назовешь имя. Вставай. Где тут кухня?

— Зачем? — Он поднялся на ноги, драматично поморщившись.

— Будет трудно продолжать допрос, если ты потеряешь сознание.

Вот так. Это прагматичный подход.

Его брови поползли вверх.

— Так вот что здесь происходит? — Он смотрел на нее так, словно она была фейерверком с длинным фитилем, и он не совсем понимал, когда ждать взрыва.

Это чувство придало ей странной бодрости. Обычно никто не обращал на нее особого внимания, взгляды людей неловко соскальзывали с нее, списывая ее присутствие как неудобное, но в конечном счете неважное.

— Именно. Куда идти, мое Проклятие?

Он моргнул, переведя на нее взгляд:

— Мое кто?

— Если ты не собираешься называть свое имя, я должна как-то тебя звать? И это то, кто ты есть на самом деле: мое проклятие. Но