Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Вот только в той сказке, которую ей твердили всю жизнь, старого короля нашли мертвым в его башне с ножом в спине, притом что ни одна душа не входила и не выходила оттуда. Разумеется, все решили, будто это дело рук того самого злого фейри, который совсем недавно проклял избранную невесту его сына — ее мать.

Но… Проклятие не был бойцом на ножах. На выхваченный ей кинжал он только что отреагировал как самый настоящий дилетант. И разве удар ножом в спину — не странный способ убийства для якобы могущественного чародея? Зачем вообще считать, будто здесь замешана магия?

Вдобавок к этому существовал факт, что ее мать была… ну, она уж точно не была убийцей, убеждала себя Жизель, но теперь внутри шевелился червь сомнения, вопрос, от которого уже невозможно было отмахнуться.

Проблема заключалась в том, что королева Бианка никогда не была беспомощной девой в беде, и теперь, когда Жизель задумалась об этом, казалось очевидным: старый король не сдержал бы обещания позволить ей выйти замуж за его сына, хоть с золотом, хоть без, тем более к тому моменту он уже дошел до попыток убить ее, лишь бы предотвратить этот брак. Невозможно, чтобы мать этого не знала, и столь же невозможно представить, будто она не приняла бы всех необходимых мер.

Жизель почувствовала приближение злого фейри из сказки. Именно почувствовала, а не услышала. Их связь была страннейшей вещью — слабым ощущением старой бумаги, раскаленного металла и неловкости. Возможно, последнее чувство принадлежало ей самой: ее бесило, что она позволила ему заметить, как он ее расстроил.

Глубоко вздохнув и поклявшись, что это больше не повторится, она повернулась к нему лицом, снова сбитая с толку зеркальным отражением собственных разномастных глаз.

— Прости, — произнес он, наполовину протянув к ней руку, а затем оборвав движение с видом человека, пораженного собственным порывом.

— Вот и отлично. Тебе следует просить прощения. Вне зависимости от того, кто убил старого короля, проклял меня ты, и именно ты отказываешься сейчас все исправить. Не пытайся переложить вину за это на мою семью.

Его уши прижались, а пальцы сжались в кулаки.

— Я не отказываюсь. Я же сказал тебе, что не могу. Фейри не умеют лгать, знаешь ли.

— Удобное поверье из фольклора, которое мне никак не проверить, — заметила она. — Ты и сам должен понимать, что это звучит не слишком убедительно. Почему ты не можешь исправить магию, которую сам же и создал?

Хвост его дернулся, и на долгий миг показалось, будто они снова зашли в тупик.

— Идем обратно в дом, и я расскажу тебе, — тяжело произнес он. — Защита Небесной Мальвы распространяется и на сад, но на открытом воздухе все еще есть шанс, что нас подслушают самым обычным способом.

Она последовала за ним внутрь, с радостью окунаясь в прохладный воздух.

— Это магия не пускает сюда жару? — не удержалась она от вопроса.

— Да, — ответил он. — В доме прохладно летом и тепло зимой, если только он на меня не в обиде — тогда температура может преподнести весьма захватывающие сюрпризы.

Жизель хотелось расспросить побольше о его удивительном жилище, но она прикусила язык и прикрыла кухонную дверь.

— Ладно. Мы внутри. Рассказывай, почему ты говоришь загадками.

Он качнул головой.

— Сюда. Мне нужно сесть — спасибо твоим навыкам обращения с ножом. Или, может, я уже умираю от яда.

Нетерпеливый от того, что она остановилась и сердито уставилась на него, он взял ее за руку с шокирующей степенью фамильярности и повел из кухни. Пожалуй, ей следовало выдернуть ладонь, но она была настолько ошеломлена этой непристойностью и тем, как прикосновение отозвалось во всем ее теле, что они успели пройти полкухни, и поднимать шум теперь казалось просто нескромным.

Жизель вздрогнула, когда они прошли сквозь противоположную дверь: та больше не вела напрямую в прихожую. Вместо этого они оказались в обшитом деревом коридоре, украшенном искусными лампами. Ладонь Проклятия в ее руке была теплой.

Он отпустил ее руку через несколько шагов, словно только сейчас осознав, какую вольность себе позволил. Его уши дернулись.

— А, вот.

Следующая дверь открывалась в уютную гостиную с большими окнами. Она выходила на луг, хотя вид отчасти заслонял буйный каскад разросшихся астр. Жизель опустилась в кресло с глубоким подозрением, попутно гадая, сколько вообще комнат в этом доме и насколько легко заблудиться, пытаясь их все найти.

Проклятие выбрал кресло напротив, аккуратно уложив хвост рядом с собой. Он рассеянно поглаживал кончиками пальцев здоровой руки повязку на другой. Его взгляд остановился на ней — невероятно проницательный, цепкий.

— Ну? — поторопила она, когда он так ничего и не произнес. — Ты собираешься объяснить, почему расписываешься в собственной беспомощности?

Оно щетинился:

— Это… довольно неловко объяснять.

— Думаю, я справлюсь.

— Я… прятался от кое-кого. От врага, — произнес он скрытно. Изгиб его ушей подсказывал, что он не просто смущен — уши плотно прижались к черепу. Кто бы ни был этот «кое-кто», одна лишь мысль о нем причиняла фейри глубокие страдания.

И отлично, — злорадно подумала она.

Он сглотнул.

— Я отправился в мир смертных, где меня было бы сложнее выследить. У меня был план исчезнуть более надежно. Вот тут-то и появилась твоя мать.

Все внутри Жизель натянулось струной.

Фейри бросил на нее сухой взгляд.

— Не знаю, какую историю тебе рассказывали, но она оказалась жертвой жестокой политики. Кронпринц ухаживал за ней, и ее отец похвастал, будто она способна прясть золото из соломы. Это была иносказательная шутка про цвет ее волос и шансы на брак, но старый король услышал это и заявил, что проверит слова этого человека. Если тот сказал правду, король разрешит сыну жениться на простолюдинке. Если же соврал — что ж, карой за ложь королю была смерть. Это должно было стать смертным приговором, разыгранным как спектакль, чтобы наказать отца твоей матери за попытку замахнуться так высоко.

Мать никогда не рассказывала эту историю своими словами, хотя Жизель жаждала ее услышать. Принцесса тайком пробиралась в театры, поднимала подшивки старых газет и сплетен, впитывая каждую искаженную версию, которая попадалась под руку. Ей почему-то никогда не приходило в голову, что существует кто-то еще, кроме ее матери, кто знает правду столь же досконально.

Она сглотнула.

— Мне рассказывали ту же историю. Дедушка был богат, но не имел дворянского происхождения. Его мельницы приносили деньги. Старый король не считал дочь мельника хорошей партией для своего сына.

— Да. Так вот. Именно там я и нашел твою мать: запертой