Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

в комнате, полной соломы, со смертельной угрозой, нависшей над ней, если она не выполнит невозможную задачу. Она была в отчаянии. В достаточном отчаянии, чтобы заключить сделку с фейри.

Жизель нахмурилась. Это не совсем согласовывалось с известной ей версией.

— Моя мать не думала, что заключает сделку с фейри; она молилась Эврифессе о милосердии, и ты явился как ее посланник.

Проклятие иронично вскинул бровь.

— Неужели?

Жизель сердито уставилась на него, потому что сама всегда считала эту деталь сомнительной. Королева Бианка никогда не отличалась особым благочестием. Впрочем, кто знает, на что способен человек под страхом смерти?

— В любом случае ты хочешь сказать, что намеренно явился в человеческий мир в поисках кого-то отчаявшегося — того, кем можно воспользоваться.

Его уши снова поднялись. Какой бы ужас ни внушала память о его враге, на эти события он не распространялся. Он казался даже пренебрежительным.

— Сделки с фейри — это не повседневная магия. Должен быть равноценный обмен, а я предлагал спасти ее жизнь, устроить брак с принцем да еще и комнату, полную золота.

Ее глаза сузились.

— Зачем, скажи на милость, ты попросил первенца, если он был тебе не нужен?

— Я не просил первенца. Это должен был быть рычаг давления. — Он подчеркнул слово вспышкой зубов.

— Рычаг давления для чего?

Его уши снова прижались. Неужели он не замечает, насколько очевидны его физические реакции? Ему наверняка ужасно не везет в кнюффель1.

— Если я скажу тебе, ты дашь мне противоядие?

— Нет, — отрезала она. — Я хочу свободу, а не кусок информации, ценности которой я даже не знаю. В твоих интересах склонить меня на свою сторону.

Она приготовилась к вспышке гнева, но вместо этого фейри наклонил голову и присмотрелся к ней — само воплощение сдержанного джентльмена. Ну, если не считать заляпанных кровью рубашки и жилета. Его золото-синие глаза смущали, слишком яркие, слишком проницательные, словно он мог заглянуть под ее тонкую броню наигранной храбрости прямо к змеиному гнезду неуверенности.

— На мою сторону, — задумчиво повторил он. — Что ж, хорошо. — Все его тело подтянулось, словно он конь, собирающийся перепрыгнуть каменную ограду. — Я не брал с нее обещания отдать первенца. Я договорился, что твоя мать будет хранить мое истинное имя в тайне в течение года, а затем вернет его мне. И только если она потерпит неудачу, я заберу ее первенца. Это была угроза, заставлявшая ее сдержать свою часть договора.

— Потому что ты ее обманул! — Эту часть истории Жизель знала прекрасно. — Ты так и не дал ей свое имя на хранение, так что у нее был год, чтобы его угадать, и, конечно, она не смогла!

Его глаза вспыхнули.

— Ты слишком уверена в своей правде для того, кого там не было!

А он — был, — подумала Жизель, сбитая с толку. На вид он не казался настолько старым, но ведь он фейри. Кто знает, как они стареют — и вообще работает ли здесь время так же, если он потерял счет десятилетиям.

— Я уверена, что моя мать мне не лгала, — произнесла она, хотя предательская часть души шепнула: Уверена ли? Жизель подавила эту мысль.

Его хвост дернулся.

— Твоя мать не так все поняла.

— Огромная разница с обманом!

Он оскалил зубы — полуулыбка, полупредупреждение:

— Помни, что ты меня уже отравила, если это поможет. Хочешь, чтобы я рассказал остальное, или нет?

При этом напоминании в Жизель вспыхнула вина, и она скрестила руки, чтобы скрыть эмоции. Она не станет чувствовать себя виноватой за то, что наконец взяла судьбу в свои руки.

— Ладно. Рассказывай. Как именно моя мать тебя не так поняла и зачем вообще нужно было приплетать сюда ее первенца? Зачем именно эта угроза?

Он принялся крутить свои кольца.

— Это должно было быть нечто равноценное. Жизнь за жизнь. Сделки о первенцах обладают огромной силой, и во всех преданиях смертных они из кожи вон лезут, лишь бы найти способ их расторгнуть.

Жизель прищурилась.

— Ах вот как? — прорычала она.

Тень улыбки скользнула по его губам, и он снова коснулся повязки:

— Как видишь.

Она категорически отказалась разделять его веселье, сердито глядя на него, чтобы подчеркнуть свое неучастие.

— Зачем ты вообще искал сделки со смертной — хоть ради имени, хоть ради первенца?

Его веселье угасло, взгляд снова устремился куда-то вдаль, вернув эхо прежнего страха.

— Мне нужно было исчезнуть на какое-то время. Даже в Мире Смертных я знал, что не смогу прятаться достаточно долго и надежно. Не от того могущественного чародея, что охотился за мной. Мне требовалось время, чтобы сбежать, время, чтобы подготовить защиту. Но единственный верный способ исчезнуть столь бесследно — это потерять свое истинное имя. Временно, разумеется.

Он издал горький смешок.

— Если ты теряешь имя, ты теряешь большую часть своей силы, и в долгосрочной перспективе это не принесло бы мне никакой пользы. Но в краткосрочной… о, тут открывались отличные возможности. И я придумал план: я отдам свое имя тому, кто будет чрезвычайно мотивирован вернуть его мне, в обмен на нечто равноценное.

— Но ты не отдавал имя моей матери, — возразила она. — В этом-то и вся проблема.

— Твоя мать не так поняла, что я имел в виду, когда попросил ее хранить мое имя в самом сердце в течение года. Я не передавал имя ей лично. Это было бы слишком большим риском. Я велел ей встретить меня у орехового дерева в самом сердце дворца через год и один день, чтобы вернуть мне имя. — Увидев ее непонимающий взгляд, Проклятие вздохнул и добавил с оттенком защитной реакции: — Я доверил свое имя дереву.

— Ты доверил свое имя дереву, — повторила она, убеждаясь, что ослышалась.

Его уши дернулись, подтверждая: да, именно так.

— Да. Я доверил свое имя дереву и выпрял для нее золото из соломы. Используя свою новую неуловимость, я укрылся в глухом уголке Фейри, где пробудил Небесную Мальву. Здесь я заложил основы этого дома и его защиты. — Он рассеянно похлопал по подлокотнику кресла. — Но когда я вернулся через год и день, у дерева не было моего имени, у твоей матери не было моего имени. Оно просто… исчезло.

— Ты доверил свое имя дереву, — повторила Жизель снова, потому что это глупое и ужасное происшествие нельзя было просто так спустить ему с рук.

— Да. — Он старался сохранять невозмутимое выражение лица, но уши его выдавали. Он прекрасно понимал, насколько нелепо это звучит.

— Зачем в таком случае вообще потребовалась сделка с фейри? Почему нельзя было просто спрятать имя