Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Жизель принялась наносить кашицу на марлю. Избежать прикосновений при фиксации повязки было невозможно, кончики ее пальцев слегка касались его кожи. Каждый раз магия между ними вспыхивала, и тот же ком ощущений и незнакомых эмоций накатывал вновь. Были ли это его чувства или лишь отражение ее собственных?

Самым ужасным оказалось то, что ощущение, при всей своей странности, не причиняло боли. Напротив, оно пробуждало жажду большего — то самое безумное желание броситься на него, которое охватило ее на пороге. Прошли годы с тех пор, как она могла прикоснуться к кому-либо без того, чтобы вызывать дискомфорт. Если только ему самому не было неприятно — судя по его стиснутым губам, такое вполне возможно.

— Тебе не больно, когда мы касаемся друг друга? — спросила она, поборов внутренние сомнения. С чего бы ее вообще должно это волновать?

Он вздрогнул от вопроса, резко повернувшись к ней с широко раскрытыми глазами.

— Нет. С чего ты… Погоди, а тебе больно?

— Нет. — Она не поднимала глаз от своих рук.

— Что произошло после твоего шестнадцатилетия? — спросил он.

— Люди начали задумываться, что, возможно, со мной что-то не так. Но мы решили, что, возможно, ты ждешь моего двадцатиоднолетия. Готовясь к этому, я освоила все навыки, которыми должна обладать хорошая принцесса. Я умею различать семь видов вилок. Видел бы ты мою вышивку. И, разумеется, я умею обращаться с ножом. — Ее голос прозвучал желчно даже для нее самой, когда она снова осознала, насколько все это было бессмысленно.

— А после двадцатиоднолетия? Продолжила изучать вышивку? Или тогда ты перешла к ядам?

Жизель прищурилась.

— Поскольку мое образование завершилось, я была предоставлена самой себе. Принцесса, которую могут забрать в любой момент, бесполезна для политики, брака и всего остального, для чего предназначены принцессы.

У него хватило совести выглядеть виноватым.

— А ты хотела всего этого?

Она осторожно начала обматывать бинт, закрепляя повязку.

— Я хотела иметь выбор. — Она сжала губы, сожаления о неслучившемся залегли слишком глубоко, чтобы вдаваться в подробности. — Но, возможно, все было бы не так плохо, если бы я могла толком заняться чем угодно другим.

Он нахмурился, глядя на нее.

— Почему не могла? Ты сказала, что была предоставлена самой себе.

Неужели он настолько слеп к последствиям собственных поступков? С мрачной решимостью она снова положила ладонь на его кожу и на этот раз оставила ее там, позволяя клубочку ощущений разрастаться. Она была уверена, что он чувствует то же самое, но хотела проверить теорию. Его глаза расширились. Магия между ними задрожала, и у Жизель возник абсолютно неподобающий импульс забраться к нему на колени. Бурные эмоции, переливавшиеся через их связь, менялись слишком быстро, чтобы их распознать, и она отдернула руку, испугавшись, что проецирует свои собственные.

— Вот почему, — сказала она. — Ты думал, у настолько мощного магического долга не будет никаких последствий для окружающих? Нет, очевидно, ты ни секунды об этом не думал, — добавила она с горечью. — Неудобство, которое я причиняла людям, было лишь меньшим из бед. И со временем становилось только хуже.

Ужас проступил в его глазах, и она даже не смогла почувствовать удовлетворения от того, что напугала его, потому что он смотрел на нее так, как смотрят многие на протяжении долгих лет.

— Когда ты спросила, не причиняет ли мне боль твое прикосновение, это было потому, что раньше оно причиняло боль другим? — спросил он.

Сердце застучало в ушах.

— Раньше не причиняло, раньше люди просто чувствовали себя немного неуютно. Но в последнее время — да. Я же сказала тебе, что со временем становилось только хуже. — Она пожала плечами. — Как бы то ни было, в конце концов мне стало ясно, что ничего не разрешится, пока я не возьму все в свои руки. И вот я здесь. Решаю вопросы, раз уж ты, судя по всему, никогда не собирался этого делать.

Он еще сильнее нахмурился.

— Прости, но неужели твоя семья не планировала защищать тебя, даже если бы я явился? Почему они отправили тебя сюда одну?

О, это задело за живое, и она огрызнулась:

— Навстречу убийце, ты хочешь сказать?

Его уши прижались к черепу.

— Я никого и никогда не убивал.

— Полагаю, это просто совпадение, что старый король скончался на следующий день после истории с соломой и золотом?

Его глаза вспыхнули.

— Вряд ли это совпадение, но это был не я. Твоя мать выходит из этой истории безупречной жертвой, не так ли, несмотря на то что благодаря ей взошла на королевский престол?

Жизель аккуратно завязала узел на последнем бинте, отложила остатки и вышла из кухни.

5

ИСТОРИЯ О ПОТЕРЯННОМ ИМЕНИ



Стоило Жизель шагнуть в стену влажного зноя, как ее пыл тут же поутих. И все же она продолжала идти дальше вглубь сада, пока не оказалась в тени магнолии. Раз уж она сорвалась и выскочила вон, притворяться, будто она сохраняет контроль над собой, не имело смысла. С таким же успехом можно было воспользоваться временем и успокоиться.

На горизонте собирались зловещие тучи, предвещая дневной ливень. Хотелось надеяться, он хотя бы немного собьет жару. Глубоко вздыхая, она пыталась впитать самообладание вместе с дурманящим ароматом магнолии.

Жизель сама поражалась собственной грубости. С самого детства в нее вбивали правило: особы королевской крови не поддаются эмоциям. Почему же она позволила словам Проклятия так задеть себя? У нее за плечами была целая жизнь тренировок в умении выглядеть невозмутимой. Почему этот навык изменил ей именно сейчас? Это совсем на нее не похоже.

Может, дело просто в том, что ее манеры атрофировались из-за почти полного отсутствия общения в последнее время? Или совокупный вес сегодняшних потрясений оказался достаточным, чтобы пробить даже ее выучку? А может, впервые в жизни она ощутила — какая ирония! — свободу от каких-либо ограничений? В конце концов, Проклятие здесь Главный Злодей. Какая разница, посчитает он ее грубой или нет?

Что он знает о твоей жизни или твоей семье? Ничего — его там не было. В этом-то и вся суть. А значит, его слова ничего не значат.

Если бы родители могли снять проклятие, они бы это сделали. Простая истина заключалась в том, что они были не в силах этого сделать. Они всего лишь люди, и со стороны Проклятия нечестно говорить так, будто во всем виноваты они, а не он сам. Он — коварный,