Давай притворимся - Э. Сальвадор

— Дженни! — я таращусь ей вслед. — Это вообще не входило в план! Мы должны держаться вмест... — слова тонут в музыке и людском пении. Я вздымаю руки к ее исчезающей фигуре. — Да что за...

— Я готов попробовать еще раз.

Я разворачиваюсь на каблуках и смотрю на Сайласа без тени впечатления. Он стоит прямо передо мной с насмешливой ухмылкой.

— Не интересует, спасибо, — отрезаю я, больше раздраженная собой, нежели им.

Сайласом трудно не начать любоваться.

Он чертовски красив: четкая линия подбородка с легкой щетиной, ямочки на щеках, растрепанные темные волосы, будто все время запускает в них пальцы. И идиотский британский акцент. Он горячий. Но даже несмотря на краткий анализ, я не сдамся.

Он проводит зубами по нижней губе, хмыкает и отпускает ее.

— Всего один танец.

И, естественно, уверен, что сможет заполучить желаемое. Как и все остальные.

Я широко и жизнерадостно улыбаюсь, и Сайлас отвечает тем же.

— Нет. Ни хр...

Я уже собираюсь отшить его, как замечаю Дженни, танцующую с парнем. Похоже, она неплохо проводит время и, должно быть, чувствует на себе взгляд, потому что наши глаза встречаются, и девушка коварно улыбается. И словно этого было недостаточно, поворачивается, обвивает руками шею незнакомца и затягивает его в поцелуй.

Стоит отказаться. Стоит развернуться и уйти. Я его даже не знаю, да и речь идет лишь об одном танце.

— Попроси еще раз и сделай вид, что тебе этого отчаянно хочется.

Сайлас смеется, откинув голову, а затем резко становится серьезным.

— Анна, прошу, окажи честь потанцевать со мной? Я правда,

правда

хочу танцевать только с тобой и ни с кем больше. Умоляю, потанцуй со мной. Пожалуйста, Анна.

Я прикидываюсь раздраженной, и глубоко вздыхаю.

— Пожалуй, раз ты настаиваешь.

Сайлас берет меня за руку, разворачивает и прижимает спиной к своей жесткой груди.

— Ты такая маленькая стерва, — шепчет он мне в ухо, распластывая ладони у меня на бедрах. Сжимает настолько сильно, что я наталкиваюсь на него задницей.

— А ты отчаянный и доступный, — невозмутимо парирую я.

— Еще какой, черт подери, — хрипит он.

Я в полной жопе, потому что это не должно было прозвучать настолько сексуально.

Один танец, и мы с Дженни отправимся за едой навынос.

Всего лишь один танец.

5

Сайлас

Пятница, 6 декабря

Это должен был быть всего один танец. По крайней мере, так я себе твердил, но один превратился в два, два сменились шестью, а после и вовсе потерял счет времени.

Все началось в тот момент, когда Анна наступила Оуэну Ковински на ногу. Он это заслужил, дотронувшись до нее без разрешения, как я понял из последовавшего нытья.

Я могу быть эгоистичным, самоуверенным, наглым, распущенным, выпендривающимся мудаком — и кем только меня не называют, — но одно знаю точно: я не из тех, кто переступает личные границы.

Оуэн товарищ по команде, так что я поступил как любой нормальный друг. Поговорил с Крисом, начальником охраны «Солт», который раньше работал с мамой, и попросил вышвырнуть Оуэна.

Он либо возненавидит меня, либо будет благодарен, что я ограничился только этим. В любом случае плевать.

К тому моменту, как подошел к Анне, он уже давно вылетел из головы. Понадобилась минута, чтобы решиться, ведь что я скажу? Очевидно, она меня недолюбливает, возможно, даже ненавидит. Поэтому наблюдал издалека, замечал, как еще четыре парня попытались провернуть то же, что и Оуэн, и видел, как всех четверых отшили.

Вот тогда и решил действовать. Нельзя же просто стоять столбом. Марк и еще пара ребят уже успели надавать мне по мозгам, а Фрост и вовсе сказал, что пойдет сам, если продолжу в том же духе. Он уверял, что прикалывается, пытается вывести из себя, но я слышал интерес в его голосе.

Не ожидал, что она отбреет меня как любого другого случайного паренька. Это слегка ударило по самолюбию, но я никогда не умел давать заднюю.

Так и оказался в этом положении — почти возбужденный и совершенно не желающий ее отпускать. Пытался завести разговор, но Анне неинтересно меня слушать. Похоже, ее не смущают ни мои блуждающие руки, ни то, как сама трется попой, но, черт, я бы просто хотел поговорить с ней хоть минуту.

— Мое почтение, — Анна разворачивается на каблуках и ухмыляется, когда мы оказываемся в укромном месте. Пусть я и повернут к толпе спиной, но все же оставляю между нами пространство, дабы она знала, что может в любую секунду уйти.

— За что? — я скольжу взглядом по ее лицу, отмечая и запоминая, насколько густые и черные у нее волосы, насколько цвет глаз напоминает темное виски. Они выглядят едва ли не черными, но я-то знаю, что это не так. А глянцевые красные губы настолько мягкие, что, уверен, целовать их до безумия приятно.

— За то, что держишь руки при себе, — она наклоняет голову, скрещивает руки на груди, из-за чего та слегка поднимается.

Мне прямая дорога в ад, потому что смотрю достаточно долго, чтобы заметить две вещи: на Анне нет лифчика, и я, мать его, почти уверен, что ее соски проколоты.

Я прокашливаюсь и отталкиваюсь плечом от стены.

— Что могу сказать? Родители хорошо меня воспитали.

— Должно быть, гордятся, — ее слова наполнены сарказмом, а ухмылка только сильнее расплывается по лицу.

— О, безмерно гордятся, — я подхватываю ее тон, но после сбрасываю налет язвительности. — Анна, мне правда жаль...

— Нет. Я не хочу этого слышать, — игривость исчезает, выражение лица пустеет. — Не хочу думать ни об оценках, ни о работе, ни о чем-либо другом. Я просто хочу нормально провести вечер. Так что давай не будем поднимать эту тему, и раз уж мы закончили, я пойду искать подругу.