Давай притворимся - Э. Сальвадор

« и узнали об общей травме. Прошло три года, а мы все еще связаны благодаря ей, только уже без «Фор Локос». Они стали ассоциироваться с этой самой травмой, и теперь, без подступающей тошноты, мы не можем ни видеть напитки, ни чувствовать из запах.

Мы обе на стипендиях и являемся частью крошечного процента студентов, чьи родители не купаются в деньгах.

Довольно быстро поняли, что не вписываемся в окружение, когда одногруппники обсуждали, как летали в Монако на частном самолете, на каких показах сидели в первом ряду и какую сумку «Биркин» собираются выбрать.

Так что Дженни знает обо мне почти все — про навязчивый, удушающий контроль родителей, а я про то, как семья вечно висит у нее на шее.

— Отвратительно, что они готовы вычеркнуть тебя из своей жизни только из-за того, что выбираешь путь самостоятельно, — она скрещивает загорелые руки на груди.

Я прислоняюсь к холодной стене и сдуваю челку с лица. Я знала, новость они хорошо не воспримут, но и подумать не могла, что вовсе отвернутся. День был тяжелым, а дальше станет и вовсе хуже.

Я прекращаю мысленно складывать и вычитать счета, когда вышибала дает понять, что можно заходить.

— Давай на одну ночь притворимся, что все в порядке, — Дженни берет мою руку в свою, глядя с какой-то отчаянной надеждой. — Просто хорошо проведем время. Ладно?

Когда я на чем-то фокусируюсь, выключить голову почти невозможно, но знаю: если хотя бы сегодня не отключу разум, совсем потеряю голову. Поэтому улыбаюсь и киваю.

— Ладно, пошли.

Мы входим, все еще держась за руки, и оглушающий грохот музыкы тут же перекрывает шумные мысли. Дверь за спиной захлопывается, и звук будто отскакивает от стен, разрастаясь раз в десять.

«Солт» должен создавать ощущение подводного мира, и с этим он, черт возьми, как никогда справляется — от похожих на медуз диско-шаров, облепивших потолок до последнего сантиметра, и замысловатых, меняющих цвет водорослей на каждой поверхности, до окружающих нас пузырьков и ряби воды, разлитой по стенам проекциями.

— Просто невероятно! — орет Дженни сквозь грохот, вцепившись в мою руку и разглядывая все вокруг.

Да и я не отстаю. Здесь адски громко, психоделично и многолюдно. Идеальный рай для студента и любого, кто предпочитает хорошенько отдохнуть от внешней суеты.

Мы отходим в сторону, прежде чем отправиться к бару, пробегая по списку того, что можно и нельзя делать.

— Кажется, все повторили, — говорю я.

— Как думаешь, мы нормально выглядим? — Дженни сначала оглядывает себя, а затем компанию ярких девушек, проходящих мимо.

В ее голосе звучит тень сомнения, что я прекрасно понимаю. Мы не в дизайнерских вещах, если не считать надетую на меня юбку «Прада», купленную на барахолке. Я выторговала ее у женщины, снизив цену с шестидесяти до двадцати пяти долларов.

— Да, мы выглядим просто невероятно, — я приглаживаю прямые черные волосы, перекидывая их за плечи, поправляю мини-юбку со змеиным принтом и перезавязываю тесемку на бордовом кроп-топе без рукавов. Он вообще никак не прикрывает грудь — скорее существует ради эстетики, ну и кружево по краю мило смотрится. — Знаю, мы не в шмотках за тысячу баксов, но все держится на уверенности... или что там пишут в книгах по саморазвитию.

Дженни фыркает, поправляя тонкие бретели платья, и я едва ли не физически чувствую, как ее неуверенность тает.

— Помни: не смей напиваться в хлам, — я беру ее за руку, и мы пробираемся сквозь толпу к бару, пытаясь не дать себя толкнуть и ни на кого не наступить, но выходит так себе.

Дженни одаривает меня лукавой улыбкой и прижимает ладонь к груди.

— Обещаю вести себя прилично.

Хотя напоминание нужнее скорее мне, чем ей — это ведь у меня талант попадать в неприятности.

Получив напитки, мы возвращаемся на танцпол.

Не знаю, сколько уже танцуем, но отходили лишь за новой порцией алкоголя. Толпа стала еще плотнее, теснее. Потные тела трутся друг о друга, хватают, прижимаются. К счастью, в основном это девушки, а я не против — есть что-то завораживающее в том, как девчонки отрываются вместе, даже будучи абсолютно незнакомыми. Раздражают только отдельные парни, которым почему-то кажется милым хватать меня за зад.

Так что я делаю в ответ не менее «милую» вещь — втыкаю каблук им в ногу.

Дженни изображает, как приставляет пистолет к виску, нарочито драматично закатывая глаза.

— До них вообще не доходит.

После того как с удовольствием оттоптала уже пятого за вечер, я говорю:

— Слава богу, что надела именно это.

Прелести быть девушкой. Хочешь выглядеть сексуально, но иногда приходится терпеть боль. Наверное, оно того стоит, если можешь разделить эту боль с кем-то еще.

— Хочешь пойти...

Она обрывается на полуслове, затуманенный взгляд моментально округляется, уставившись на кого-то у меня за спиной. Ленивая ухмылка растекается по ее лицу, когда глаза снова возвращаются ко мне.

Я хмурюсь, но не успеваю повернуться, потому что парень за спиной наклоняется и говорит:

— Мне ведь ноги не оттопчешь, да?

Этот акцент я узнаю из тысячи. Мозг уже придумал, что ответить, но рот работает быстрее — вот уж спасибо алкоголю.

— Не знаю. Ты собираешься прикасаться ко мне без разрешения?

— Нет, разумеется нет. Я уже научен, — высокомерно вставляет он. — У меня вообще-то есть манеры.

Я фыркаю от напыщенного тона, даже смеюсь.

— Так воспользуйся ими и уйди.

Слышу, как он хмыкает.

— Ты со мной потанцуешь.

— Прозвучало скорее как приказ, а не приглашение. Нет, — я хватаю Дженни за руку и протаскиваю сквозь толпу, пока не находим нормальное местечко для танца.

— Это был Сайлас. Он только что позвал тебя на танец! Какого черта сказала «нет»? — спрашивает она, и изо рта вырывается вялый смешок.

— Потому что он клиент и последний человек, с которым я хочу танцевать, — первокурсница Анна растаяла бы от внимания парня. Третьекурсница Анна уже научена горьким опытом.

— Он прямо