Натурщица - Эсми Де Лис

Он молчит. И это хуже любого отказа.

– Я не сдамся просто так, – выдыхаю я, чувствуя, как пальцы судорожно сжимаются на подлокотнике стула. – Вы можете закрывать глаза, делать вид, что ничего не произошло, но я добьюсь правды. Хоть однажды, хоть через год, но я заставлю вас увидеть, что я не лгу.

Его лицо остается каменным. Ни сочувствия, ни сомнения – только равнодушие.

– Буду ждать с нетерпением, – едко произносит детектив.

Я чувствую, как тело становится тяжелым. Паника поднимается внутри, холод пробирает до костей. Руки начинают дрожать, дыхание сбивается. Тошнота подкатывает к горлу. В глазах темнеет, сердце колотится, как молоток, больно и неровно. Каждое его слово разрывает меня изнутри. Как он может требовать доказательства? Что он хочет, чтобы я принесла ему? Разве можно доказать то, что оставило след только внутри?

Я больше не могу сидеть. Не выдерживаю. Резко встаю, чувствуя, как боль в пояснице пронзает тело, словно острый нож. Но мне все равно. Внутри разносится оглушительный крик, мой крик. Он требует воздуха. Все во мне кричит, требует воздуха. Я почти бегу к двери, не разбирая дороги. Все вокруг – как в тумане, расплывчато, будто я двигаюсь в вязкой жидкости. Мир тает, а я просто хочу уйти.

Длинный коридор кажется бесконечным. Я бегу по нему, не разбирая дороги. Вдруг сталкиваюсь с кем-то, неожиданно появившимся из-за угла.

Сумочка выскальзывает из моих рук и глухо падает на пол. Мужчина в длинном черном пальто наклоняется, поднимает ее и протягивает мне.

Быстро хватаю сумку, вырывая из его рук.

– Простите, – бросаю коротко.

Я не поднимаю взгляд. Смотрю только в пол. Боюсь – почти каждого мужчину, проходящего мимо. Любой из них может оказаться им. Он может быть кем угодно, появиться когда угодно, быть где угодно.

«Ты навсегда стала моим шедевром, Лили Деверро…»

Эти слова звенят в голове, как гвоздь, вбиваемый прямо в сознание.

Наконец я выбегаю на улицу. Воздух режет легкие, но я не останавливаюсь. Почти врезаюсь в ближайшую клумбу, стоящую рядом с выходом, сгибаюсь пополам, и меня выворачивает. Тяжелая густота, которую я столько времени держала в себе, наконец вырывается.

Я вытираю рот тыльной стороной руки и опираюсь на холодную стену. Закрываю глаза. Просто дышу. Мимо кто-то проходит. Может, кто-то смотрит с недоумением, кто-то с осуждением. Я не вижу. Мне все равно. Пусть хоть весь участок уставится – хуже уже не будет.

Я только испортила цветы. Но разве это важно, когда внутри все гниет?

Хочется закурить. Настолько сильно, что даже руки начинают дрожать. Но я бросила два года назад. Сейчас, когда сигарета могла бы стать единственным спасением, в карманах – пусто.

Я обшариваю пальцами плащ, джинсы. Ничего.

– Черт, – выдыхаю я глухо.

Остается только идти домой. Лечь. Закрыть глаза. Сделать вид, что этого дня не было.

Я плетусь по улице, опустив голову, стараясь не смотреть на тени под фонарями. Они будто шевелятся. Кажется, за каждым углом он.

И вдруг – мужской голос позади.

– Мисс…

Я останавливаюсь. Не хочу оборачиваться. Сердце грохочет в ушах, но что-то в этой интонации заставляет меня медленно повернуть голову.

И сразу узнаю пальто. Черное. Драповое. Я столкнулась с ним в участке.

Он стоит всего в нескольких шагах от меня. Высокий, с темно-коричневыми вьющимися волосами, смуглой кожей и большими выразительными глазами. Теперь, рассматривая внимательнее, понимаю: он совсем не похож на жителей Серемора. Здесь все бледные, со впалыми скулами и узкими глазами. А он… словно чужак. Не из этого города.

Он выделяется.

– Чего вы хотите? – спрашиваю я машинально, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Хочу поскорее избавиться от него.

– Не спешите грубить, мисс, – отвечает он спокойно. Его голос тягучий, как мед, который медленно льется с ложки. – Возможно, я тот человек, который может помочь. Готов поспорить, этот детектив не поверил вашим словам. И сейчас вы в отчаянии, не так ли?

– А вам-то какое дело? – Я хмурюсь, и мой взгляд становится острым, как лезвие. Мне не нужны посторонние. Не сейчас. Не после всего. Я уже собираюсь уйти, но он достает что-то из кармана и протягивает мне.

Визитка.

Я не спешу брать ее. Сначала смотрю на прямоугольный кусочек бумаги, потом – на мужчину. Он стоит уверенно, даже слишком, и в глазах его читается вызов.

– Я журналист, – произносит он. – И готов предложить свои услуги. Они, скажем так, широкого спектра.

Он говорит спокойно, уверенно, словно произносил эту фразу сотни раз. Но на его лице нет ни тени усмешки – он совершенно серьезен. В этом спокойствии есть что-то настораживающее.

Я все еще не беру визитку. Что-то в нем тревожит. Может, этот слишком прямой и уверенный взгляд. Может, сам факт, что он не отсюда. Но я не верю ему.

– Мне не нужны ничьи услуги. Я сама со всем разберусь, – отвечаю я холодно, отрезая его попытку подойти ближе.

– Для начала просто возьмите визитку. Потом решите, – говорит он тем же ровным голосом.

Я медлю. Смотрю на визитку, потом снова на мужчину. Он не собирается уходить, пока я не соглашусь. Вздыхаю и тянусь рукой. Пальцы неуверенно касаются бумаги – и я беру ее.

– До встречи, мисс, – произносит он, чуть улыбаясь. Делает прощальный жест рукой – и уходит. Просто поворачивается и растворяется среди толпы.

Я не смотрю ему вслед. Не хочу. Просто стою, чувствуя, как пальцы машинально прячут визитку в карман плаща.

Я не оглядываюсь и просто иду домой. Холодный воздух режет кожу, но я почти не чувствую его – мысли гулко пульсируют, мешая сосредоточиться. Один вопрос вертится в голове: кто он? И зачем так настойчиво предлагал помощь?

Но я не ищу ответ. Не сейчас. Сейчас мне нужно только одно – уйти от всего этого, закрыть за собой дверь и хотя бы на мгновение позволить себе выдохнуть.

* * *

Как только я добираюсь до квартиры и захлопываю за собой дверь, тишину разрывает резкий звонок телефона. Я вздрагиваю. Сердце спотыкается, предчувствуя что-то плохое.

На экране несколько пропущенных от мамы.

Я провожу языком по пересохшим губам, пытаюсь проглотить ком, вставший в горле. Все тело сжимается, я не хочу этого разговора. Не могу. Но игнорировать тоже бессмысленно. Мама не успокоится, пока не добьется своего. Она всегда такая: настойчивая, упрямая, не отступающая ни на шаг.

Я глубоко вдыхаю, пытаюсь собрать остатки сил и натягиваю на лицо улыбку, словно маску. Нажимаю на кнопку вызова.

– Привет, мам! – Мой голос звучит бодро, но я чувствую фальшь. Боюсь, что мама это заметит. – Как ты?

– Привет, моя дорогая! Все замечательно! – Ее теплый ласковый голос окутывает меня. И от этого становится только хуже, хочется просто разрыдаться. – Ты как там, в