Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов") - Регина Грез

— А вы, оказывается, русская? Я думал – полька. У вас странный выговор, откуда вы так хорошо знаете немецкий?

— Знаю немецкий?

Я не могла понять - на каком языке мы сейчас разговариваем, почему я их понимаю, ведь мне явно слышится знакомая русская речь. Или все дело в телепортации? Таинственные силы, перебросившие сюда по прихоти горе-астролога, мне уже и «переговорник» успели в голову встроить, чтобы было общаться легче с призраками в немецкой форме.

А кто же они еще - эти люди рядом? Как их иначе назвать… Их ведь, по сути, уже давно нет.

— Вы хорошо себя чувствуете? Вы очень бледны, может, остановить машину?

Очевидно одно - призраки умеют разговаривать, и я их понимаю. А еще я хочу пить, потому что от кофе, которым меня угостил Барановский, во рту словно выжженная солнцем пустыня. А значит, все происходящее со мной реально и надо как-то приспосабливаться к ситуации, если хочу продержаться здесь три месяца или сколько там наобещал этот псевдомаг.

— Да... простите, я очень устала, меня тоже утомила дорога. Я учила немецкий в школе, у нас была чудесная учительница Эмма Александровна.

И сейчас я говорила чистейшую правду. Но как же я могла предугадать реакцию Франца на мои слова!

— Мою мамочку тоже зовут Эмма, - пролепетал он дрожащим голосом, - она меня бросила, потому что я калека, и мы теперь никогда не увидимся. Мне очень жаль, но ведь я мужчина и должен уметь терпеть любую боль.

— Терпеть любую боль вовсе не обязательно, Франц, - порывисто воскликнула я. - От нее можно попытаться избавиться. Ну, хотя бы что-то для этого сделать. Ты вырастешь, станешь большим и сильным, встретишь свою маму - и она заплачет от радости, увидев тебя. Я уверена, что твоя мама не хотела и сейчас с тобой расставаться, просто так было нужно… на какое-то время.

— Вы не могли бы найти другую тему для беседы, фройляйн… как вы сказали ваше имя - Ася? Странное… вы, правда, русская? И давно вы живете в Польше? - перебил меня начальственный немец на первом сидении.

Ого! Кажется, начался допрос.

— Я здесь всего несколько дней, я сбежала из России потому что… ой, потому что, я категорически не разделяю убеждения партии и руководства страны по ряду важнейших вопросов.

Я скороговоркой выпалила эти слова и притихла, рассматривая стриженый затылок немца впереди, а также краем глаза замечая, как бесится рядом смазливый Блондин. Вот он точно был странный, хотя его лицо мне показалось смутно знакомым. Он тоже напоминал одного актера из старого советского кино... кого же... кого...

Не поворачиваясь ко мне, старший военный уточнил:

— В каких же именно вопросах вы не согласны со Сталиным?

Я чуть не рассмеялась, услышав сейчас это громкое имя. Может, я участвую в дурацком розыгрыше, может, бывший мой муженек решил меня таким образом наказать, подослал актеров? Почему-то вся моя робость моментально испарилась, и я начала отвечать с наигранной веселостью и даже дерзостью:

— Понимаете, я считаю, что человек - это творение Божье, а не от обезьяны произошел.

— Вам не разрешалось верить в Бога, посещать кирху, соблюдать обряды? – с интересом допытывался начальственный немец.

И я начала вдохновенно врать, сочиняя свою легенду:

— Я была учителем в обычной школе и однажды рассказала детям об Иисусе Христе, меня сразу попросили уволиться, и потом я поняла, что мне уже не дадут работать с детьми. А я их очень люблю и не могу себе другого занятия представить… на лесозаготовки в тайгу мне как-то не хочется.

— В каком городе вы жили?

Ох, я даже ничего не успею придумать, придется правду сказать.

— Я из Сибири, маленький провинциальный городок под названием Тюмень, туда еще в царские времена на каторгу ссылали.

К моему удивлению, офицер тихо рассмеялся:

— О! Знаю - восстание аристократов при царе Николае. И даже друзья вашего поэта Александра Пушкина в этом участвовали.

"Какой же ты у нас осведомленный! Начитанный..."

— Вы, наверно, и сами в России бывали?

И тут он настороженно повернулся:

— В России? Почему вы все время говорите - в России?

Надо было отвечать быстро и убедительно.

— Я люблю именно так называть свою страну, понимаете, мои родители всегда с восхищением вспоминали царские времена и не приветствовали приход к власти большевиков. Я… я из старинного дворянского рода Воронцовых.

Блондин буркнул что-то маловразумительное и снова с ненавистью уставился на меня, а, собственно, почему он так злится? Что я ему сделала? Псих!

И тут Франц поманил меня к себе пальчиком, а когда я наклонилась к нему поближе, вдруг прошептал в самое ухо:

— Вы, пожалуйста, не бойтесь его - Отто всегда такой, он часто не в духе. По -настоящему он хороший... он даже мне сделал кораблик... а еще я очень хочу пить и немножечко в туалет.

"Значит, Блондина зовут Отто. Хороший - как же. Где-то очень-очень глубоко. А мне-то какое дело до молодого дерганого немца?"

— Я тоже пить хочу, - шепотом сообщила я мальчику и уже громко спросила:

— Извините, у вас есть вода для ребенка? И нужно остановиться в удобном месте. Нам нужны кустики.

Отец-военный на переднем сиденье резко повернулся и вопросительно посмотрел на Блондина, а тот смерил меня недовольным взглядом, отвечая, что никакой воды у него нет и в случае необходимости можно купить еду и питье в ближайшем кафе.

— Вообще-то в дорогу с ребенком нужно всегда брать запас необходимых вещей! - строго заметила я, но Франц меня перебил:

— Я уже не ребенок, мне почти девять лет.

«Ох, ты, Господи! Да они его совсем затиранили, даже не позволяют считать себя маленьким. Еще и от матери отобрали и сам образ матери обгадили, ну, точно, сверхчеловека готовят...»

— Потерпи, Франц! Вырастешь истинным спартанцем, закаленным в трудностях, ты же слышал о подвиге царя Леонида и его трехстах доблестных воинах?

— Слышал, конечно, - мальчик понурился, - только в Древней Спарте меня бы уже давно сбросили со скалы… я ни на что не годен.

— Нет никакой необходимости терпеть жажду. Мы сейчас сделаем остановку. Ты ведь сегодня даже от завтрака отказался, Франц? - не то спросил, не то утвердил старший офицер.

— Я не голоден.

В голосе папаши - немца звучало нескрываемое раздражение, а меня охватила злость, как будто ребенок виноват, что хочет пить, а никто не позаботился о воде. Притом, у мальчика серьезные проблемы с самооценкой, они - что не видят? Этот нарядный военный... постарше.

Он же ему вроде родной отец? Да-а…

Отто. Долгая дорога в Познань

День начался как один из многих дней