Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Что делать? Самерского отпускать нельзя. А идти с такой «красотой»… Это даже не провал — это публичная казнь. С такой шишкой мне теперь даже в туалет страшно выйти. Лоб заживёт, а позор останется. Элина Ларина — рогоносец. Или: Элина Ларина — единорог.

Идиотство.

Рычу, отворачиваюсь к стене и натягиваю плед на голову.

Вот так и бывает. Только продумаешь идеальный план, как выкарабкаться из грязи, а судьба берёт и тычет тебя обратно. И сразу мордой. Чтобы не расслаблялась. Чтобы не забывала, откуда вылезла.

— Гадство… — вырывается сквозь зубы. — Как всё не вовремя…

«Сегодня никак. Давай завтра в семь в “Золотой гусыне”», — набираю Самерскому и тут же с силой бью кулаком по стене.

Что изменится завтра? Лоб станет краше? Или я проснусь принцессой?

— А во лбу звезда горит… — шиплю. — Дениска, я тебе оракульные сказки больше читать не буду. К мамке обращайся.

Переворачиваюсь на спину и открываю поисковик:

«Как избавиться от синяка? Быстро»

Так… Холод, бадяга, компресс…

Ладно.

«Как быстро проходит синяк?»

От трёх дней до двух недель?

Ошизеть.

Может, Самерский ещё не прочитал моё сообщение? А, блин, прочитал.

И как теперь быть?!

Барабаню пальцами по бутылке с йогуртом. Больно. И бутылка уже тёплая. Отлично. Просто идеально.

Надо Милке написать. Пусть в аптеку заскочат, что-нибудь спросят. Чего я сразу не додумалась? Идиотка.

В дверь стучат.

— Отвалите! — рявкаю, не двигаясь.

«Милк, купи какую-нибудь мазь от…»

Стук повторяется. Теперь настойчивее.

— Иди нафиг, я сказала! — сжимаю зубы и дописываю: «…от синяков. Только поэффективнее».

— Извини, если ты не одета. Я не смотрю.

Поднимаю глаза и офигеваю.

— Слушай, ботан, а я тебе разрешала входить? Что в слове «отвали» было непонятно?

Что припёрся? Добить решил?

— Я принёс мазь, — он стоит на пороге спиной ко мне и тянет руку с тюбиком. — В аптеке сказали, очень эффективная. Только нужно на свежий синяк наносить. Чем раньше, тем лучше.

— Я что ска… — осекаюсь.

Чего это я?

У меня рыбка с крючка срывается, а он тут стоит с потенциальным спасением в руке. Сам напортачил, сам теперь пусть и исправляет. Хоть какая-то польза от него должна быть?

— Давай сюда, — протягиваю руку. — Да повернись уже. Я одета.

Он разворачивается и подходит к кровати.

— Фармацевт сказала нанести прямо на повреждённый участок, слегка втереть и оставить минут на тридцать, — спокойно объясняет, протягивая тюбик. — Потом смыть. И на улицу лучше несколько часов не выходить.

Хватаю крем.

— Какая трагедия. А я только в клубешник собралась, — язвлю, откручивая крышку.

Мать моя… Ну и воняет же он.

— В клуб? Так сегодня вторник, — ботан растерянно моргает, поблёскивая стёклами очков.

— Это сарказм. Шутка такая, — закатываю глаза.

Выдавливаю на пальцы капельку жидкой коричневой дряни.

Блин. И как мне этим в лоб тыкать?.. Сейчас вся в этом дерьме измажусь.

— Давай помогу, — он забирает тюбик. — Ложись, а я нанесу.

Стоит и пялится на меня.

Любуешься делом рук своих? Ну-ну, любуйся.

Скриплю зубами, но ложусь.

— Глаза закрой. Чтобы не попало, — говорит он.

Р-р-р. Закрываю.

Он присаживается рядом. Матрас тихо пружинит под его весом. Недолгое шуршание, и его пальцы едва ощутимо касаются моего лба.

Воняет эта дрянь, конечно, знатно. Морщусь, чтобы не чихнуть.

— Больно?

— Терпимо.

— Тогда не шевелись. Я постараюсь осторожно.

Слышь?! Ты бы лучше двери открывал… осторожно. А не летел так, словно Ной уже отплыл, а тебя забыли на причале.

Облизываю пересохшие губы и начинаю дышать ртом.

От прохладной мази и едва ощутимых касаний сразу становится легче.

Капец-капец. Только бы никто не зашёл. Увидят меня в таком виде, и мне конец.

Элина Ларина не слабая. Элина Ларина — это сила и яд. Девочка-кобра. Два в одном. А не девочка с обмазанным дерьмом лбом. Что по цвету, что по запаху.

Чувствую на своих губах тёплое дыхание и невольно замираю.

Ты что творишь? Да ты охренел?!

Возмущённо распахиваю глаза и… выдыхаю.

Показалось.

Ботан сосредоточен на моём лбу, просто очень близко наклонился.

Господи, Элина. Ты вообще рехнулась. О чём только подумала?

Успокаиваюсь и разглядываю его.

Брови сведены вместе, ресницы дрожат. Волосы чуть растрёпаны, кожа обветрена, на щеке маленькая ямочка, которая появляется, когда он едва заметно улыбается.

Интересно. Я думала, ему восемнадцать. А сейчас кажется, что больше. Или это из-за очков?

Стоп. Он что… улыбается? Смеётся надо мной?

Ну вот, я же говорила. Стоит только дать слабину, станешь посмешищем.

— Хватит, — хмурюсь и резко отталкиваю его руку.

Сбоку вибрирует телефон. Подхватываю, читаю всплывшее сообщение:

«Замётано, детка. Завтра в семь. Заеду».

Отрываю взгляд от экрана. Ботан спокойно закручивает крышку тюбика.

Хмыкаю.

— Надеюсь, до завтрашнего вечера всё пройдёт?

Он молча встаёт, кладёт мазь на подоконник.

— Я пойду. Через полчаса смой. И… — лезет в карман, достаёт ещё один тюбик, — вот этим потом намажь. Для закрепления эффекта.

Кладёт его рядом и выходит. Дверь тихо закрывается.

Лежу и смотрю на неё несколько секунд.

И по какой непонятной причине мне вдруг хочется швырнуть в дверь этим тюбиком? Почему этот ботан бесит меня больше, чем дурацкая шишка?

Что за хрень происходит?..

Глава 4

Пары на следующий день пришлось пропустить, взяв самоотвод по здоровью.

И ведь даже не соврала. Весь оставшийся вечер и половину сегодняшнего дня мазала лоб принесённой ботаном фигнёй, искренне надеясь, что шишандра и радужное гало вокруг неё рассосётся.