Жестокий наследник - Ана Уэст

— Да, — вздыхает Арчер.

— Наверное, к лучшему.

Арчер бросается в коридор, и я следую за ним с пистолетом наготове. Мы врываемся в запертую дверь. Арчер открывает огонь, а я опускаюсь на корточки и выкатываюсь из-за него, останавливаюсь на коленях и стреляю в голову первым двум людям, которых вижу, пока Арчер и мои люди стреляют в остальных троих. Я не сдерживаюсь, я хочу, чтобы они сдохли.

Их тела падают, как гантели, и рушатся на землю, а кровь заливает бледно-голубые стены и просачивается в грязный серый ковёр.

Григорий загнан в угол у окна, а женщина, которую я принимаю за Елену, в обнажённом виде спрыгивает с кровати и попадает в объятия одного из моих людей. Он быстро выводит её из комнаты, а я стою, направив пистолет на Григория, который смотрит на своих мертвецов и на кровь, просачивающуюся сквозь волокна ткани. Арчер начинает приближаться к нему, вставая между ним и окном, чтобы предотвратить любые отчаянные попытки сбежать через него.

— Киллиан, — рычит на меня Григорий со своим сильным русским акцентом. Моё сердце громко стучит в ушах, когда я опускаю пистолет и поднимаюсь на ноги, надеясь, что винтовка Арчера по-прежнему нацелена на этого ублюдка.

— Григорий, — холодно отвечаю я. — Ты должен был знать, что это произойдёт.

— Возможно, — он улыбается мне широкой, зубастой улыбкой и делает шаг ко мне.

— Не двигайся! — Арчер рявкает и открывает огонь, два выстрела попадают чуть выше левой ноги Григория. Он не вздрагивает. Этих людей не пугает ранение. Я стискиваю челюсти, глядя на человека, который неделями строил козни, плёл интриги и угрожал моей семье, и в животе у меня всё переворачивается.

— Ты можешь убить меня, — рычит он, — но это не конец. Тебе придётся сразиться не только со мной.

— О, я представляю, как по твоему тонущему кораблю снуют крысы, — бормочу я, и мне приходится сдерживаться, чтобы не наброситься на него прямо здесь и сейчас.

Я хочу разорвать его на части за то, что он подверг Кару опасности. Я хочу вскрывать его, кусок за куском, пока его крики не превратятся в прекрасное воспоминание.

— Я имею в виду, ты так старался сорвать свадьбу, помешать ирландцам присоединиться к нам, а теперь посмотри. Это, должно быть, такая болезненная неудача. Не могу представить, чтобы пахан был тобой доволен.

Его глаза темнеют, превращаясь в чёрные точки на массивном лице, а толстые руки сжимаются в ещё более толстые кулаки.

— Давай решим это по-мужски, а потом посмотрим, кто из нас неудачник! — Рявкает он на меня, и тут до меня доходит.

Я лучше него.

Он хочет, чтобы я набросился на него. Он провоцирует меня напасть на него не только для того, чтобы получить несколько ударов, но и чтобы убедиться, насколько глубоко он забрался в мои мысли своими действиями.

Самая сильная боль, которую я могу причинить, – это не удар и не пуля, а отрицание.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи.

— Нет.

— Нет? — Он наклоняет голову, и его глаза-бусинки устремляются на Арчера и его непоколебимую винтовку. — Что значит «нет»? Слишком труслив? — Губы Григория кривятся в оскале, но я заставляю себя просто и спокойно улыбнуться.

— Ты ничтожество, а у меня есть дела поважнее, чем ты, — заявляю я. Густые брови Григория почти полностью закрывают его глаза, когда он сверлит меня взглядом. Его щёки краснеют от ярости. Этот искривлённый зубастый рот открывается, вероятно, чтобы произнести очередную насмешку или что-то в этом роде, чтобы спровоцировать меня на ответные действия, но я не даю ему произнести ни слова. Я поднимаю пистолет и стреляю ему прямо между глаз.

Он подпрыгивает на месте и несколько секунд шатается, а затем падает на кровать, пробив пару реек, и остаётся лежать мёртвым.

Наступает тишина, и через мгновение Арчер опускает винтовку.

— Чёрт, — бормочет он, — я уж думал, ты бросишься на него.

— Было такое искушение, — холодно отвечаю я, — но он не заслужил такой привилегии. — Кровь просачивается на смятое одеяло, и я стреляю ещё раз, всаживая три пули ему в затылок, теперь, когда он мёртв.

Одна за мою семью. Одна за мои клубы. И наконец, за Кару.

Я пожимаю плечами, чтобы снять напряжение, сковывающее спину. Арчер подходит ко мне и тяжело кладёт руку мне на плечо.

Григорий Ленков мёртв.

Тот, из-за кого у меня на пороге появился Каллахан Райан, теперь лежит мёртвый у моих ног. Я разворачиваюсь на каблуках и с высоко поднятой головой выхожу из комнаты. Арчер следует за мной, и мы останавливаемся, оказавшись лицом к лицу с Еленой, которая теперь одета в пиджак мужчины, проводившего её из комнаты.

Она смотрит на меня широко раскрытыми от слёз глазами, дрожащими пальцами прикусывая нижнюю губу.

— Спасибо, — говорю я и понимаю, что она не в состоянии оценить смысл моих слов. Она никогда не узнает, насколько важным для меня было убить этого человека. Она кивает, её растрёпанные светлые волосы рассыпаются по плечам, а взгляд падает позади меня, туда, где на кровати лежит тело Григория. Она всхлипывает.

Этот звук не доходит до моего сознания, и я ухожу, на данный момент удовлетворённый.

— Нам стоит беспокоиться о копах? — Арчер появляется рядом со мной, когда мы спускаемся по лестнице.

— Мы никогда не беспокоимся о копах, Сиена обо всём позаботится, — отвечаю я. — Но ты же понимаешь, что это значит.

— Мне придётся навестить Сиену ещё раз в знак благодарности?

Мы останавливаемся возле машины, и я открываю дверь для Арчера.

— Да, но это также значит, что она устроит вечеринку. То, что мы сделали, – это очевидная месть. Мы не напали на их бизнес, мы нанесли удар прямо в горло. И нет лучшей демонстрации силы и отсутствия страха, чем празднование с обеими семьями после такого убийства.

Арчер тихо усмехается, садясь в машину, а я бросаю взгляд на здание.

Будут и другие угрозы, другие люди, которых нужно убить, и в целом Григорий – всего лишь капля в море.

Убийство одного бригадира не положит конец войне, но точно положит начало новой.

ГЛАВА 35

КИЛЛИАН

Экстравагантность, на которую способна Сиена,