Истинный север - Александра Бэнкс

— Пойдём спасать наше ранчо, дорогая.

— Господи, я уж думала, ты никогда не предложишь, — её хитрая улыбка согревает меня до самого сердца. Вот к этому я ещё обязательно вернусь, но уже без свидетелей. Я переплетаю свои пальцы с её, и мы возвращаемся внутрь.

Воодушевлённый словами Лу и тем, что мы сегодня не теряем ранчо, я вновь опускаюсь в кресло у банковского управляющего. Он берёт чек с того места, где его оставила Луиза. Что-то подсчитывает, сдвигает очки на носу, а мы молча ждём.

Лу сжимает мою руку, и я не могу отвести взгляда от этой женщины.

Она не просто пришла — она сделала всё как надо. Она любит меня, несмотря на свой страх. Она нашла свой истинный путь — именно там, где я всегда знал, что он будет.

Капитан.

Мой капитан.

Хороший мужчина становится великим, когда рядом с ним его капитан.

Есть только одна проблема во всей этой истории. И я собираюсь решить её при первой же возможности.

Следующая остановка после сегодняшнего дня в городе…

Правый верхний ящик в мамином комоде.

После того как с рестораном было покончено и Луиза теперь каждый день работает со мной на ранчо, это счастье будто поселилось во мне. Такого я даже представить не мог. Каждый день мы просыпаемся в обнимку. Каждый вечер, уставшие, она прижимается ко мне и тут же засыпает.

И каждую минуту я считаю себя самым везучим человеком на свете. Спасибо всем звёздам за то, что Луиза Мэй после всех этих лет всё-таки вернулась домой — ко мне.

Жизнь у нас никогда не будет лёгкой. Мы оба слишком остро друг к другу относимся. Порой так отчаянно сражаемся за друг друга, что забываем — сражаться вовсе не обязательно.

Но зато как же сладко потом мириться в постели.

Иногда мне кажется, что она нарочно дерзит — только ради этого.

Несмотря на все бури и вихри, что порой уносят нас на самое дно, ради тех миллионов взлётов, что мы переживаем каждый день, все тёмные минуты стоят того.

И вот, чтобы моя женщина знала, где ей на самом деле место, я зажигаю столько чёртовых свечей, сколько вообще может быть в нашем крохотном доме. Растрясаю по полу и по столу её любимые полевые цветы, собранные на наших холмах. Ужин от Мамы Манчини пахнет так, что кажется, будто мы оказались где-то в старой Италии. Лу точно будет в восторге.

Я отправил её искать пару коров и телят на южном загоне, пока сам разгружал сено из грузовика, что приехал час назад. На всё ушло минут двадцать. Я пулей выскочил в душ, натянул лучшие джинсы, чистую рубашку и тот самый кожаный шнурок, что она так любила, когда мы только начали встречаться.

Провожу руками по волосам, хожу по комнате взад-вперёд. Точно что-то забыл.

Чёрт.

Виски.

Вино.

Еда.

Проверяю правый карман — маленькая коробочка на месте.

Огонь! Я забыл про камин.

Встаю на колено и начинаю укладывать дрова в очаг. Запихиваю щепки под поленья, поджигаю. Камин затягивается дымом и оживает ровным пламенем — и тут входная дверь распахивается, ударяясь о стену.

Блядь.

Она вернулась раньше.

— Я не смогла найти ни…

Её рот приоткрывается. Эти роскошные зелёные глаза, которые я так люблю, бегло осматривают комнату, залитую светом свечей. Потом она снова смотрит на меня, стоящего на колене у камина.

— Гарри… — шепчет она.

— Иди сюда, Луиза Мэй, — говорю я, не поднимаясь с колена.

Она стаскивает с себя длинное зимнее пальто и вешает его на крючок рядом со шляпой. Новая шляпа, купленная в городе после того, как старая уплыла по реке. Коричневая, с серебряной пряжкой — ей очень идёт.

Я теряю ход мыслей, когда она останавливается передо мной, и беру её руки в свои. Она смотрит вниз, туда, где наши пальцы переплетены.

— В тот день, когда ты снова появилась в этом городе, Лу, я пытался убедить себя, что то, что между нами — просто мимолётное чувство. Потом, через пару недель, понял: я уже говорил себе это когда-то. Десять лет назад. Но за эти десять лет не прошло ни одного дня, чтобы моё сердце подумало хоть о ком-то другом. Ни единого.

У неё дрожит подбородок.

Она морщит нос, сжимает мои пальцы крепче.

— Гар…

— Нет, милая, теперь моя очередь говорить.

Она хмыкает и плотно сжимает губы.

— Ты вернулась, чтобы найти себя, вернуть то, что считала потерянным. Но, родная, ты ничего не теряла. Та девочка, которую я знал десять лет назад, теперь только затмила женщину, в которую ты превратилась. А я — этот мужчина — понятия не имеет, как жить без тебя. Так что, рискуя быть отвергнутым второй раз… Луиза Мэй Мастерс, выйдешь за меня замуж?

Я вытаскиваю коробочку из кармана и открываю её, протягивая ей. Жду хоть какого-то ответа.

Хоть движения.

Хоть чтобы она перестала смотреть на меня с таким изумлением.

Она выдыхает прерывисто, словно сердце вот-вот разобьётся.

У меня внутри всё сжимается. Я сжимаю челюсть, готовясь к повторению прошлого.

Она опускается на колени передо мной, и я опускаю коробочку.

— Лу?

И тут я понимаю: её дыхание сбито, всё тело дрожит. Она судорожно вдыхает, задыхается. Коробочка выпадает у меня из рук, и я обнимаю её крепко.

— Дыши. Просто дыши.

Её пальцы так сильно впиваются мне в руки, что костяшки белеют в мягком свете свечей.

Я глажу её по спине, шепчу что-то, чтобы успокоить сердце, что бешено колотится рядом с моим.

— Всё хорошо. Я здесь, всегда буду рядом.

Её рыдание гулко отдается у меня на шее, но она чуть отстраняется. Её ладони ищут моё лицо, словно изучая его заново. Пальцы медленно скользят по скулам, по линии подбородка. Будто впервые познаёт, запоминает.

Наконец она говорит:

— Север.

— Лу?

Я перестаю дышать.

Лёгкие ноют.

Она склоняет голову, но глаза не отрывает от моих:

— Я нашла не только себя. Я нашла то, что мне действительно нужно. Мой истинный север.

Слёзы наворачиваются в её глазах.

Она морщит нос, и слёзы катятся по щекам.

— О, Гарри… Я сбежала от тебя. Проехала всю страну, слишком долго держалась вдали, всё искала то, чего хотела всю жизнь. И только теперь поняла — оно всё это время было здесь. — Она всхлипывает. — Ты был здесь всегда.