Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева

мы заехали в контору и забрали Николая. То, что выяснил Субботин, лишь укрепило меня в чувстве, что мы вышли на верный след. Десять экипажей, номера которых оканчивались на «2» и «5», состояли на учёте в городской полиции. О пропаже одного из них заявил извозчик. Тот самый, что проигрался в карты, но предпочёл скрыть правду. Потому он солгал, что экипаж украли, пока он обедал.

Всё сходилось. И первая буква имени, и пропажа экипажа. Оставалось только выяснить, куда негодяй мог увезти Веру.

— Поезжайте по всем городовым постам, Николай, — велел я Субботину. — Может, кто-то что-то запомнил.

— Москва — огромная, — справедливо возразил Давыдов. — Вы представляете, сколько за ночь её покидает карет, экипажей, телег, всадников, подводов?

— Представляю, — сухо отозвался я. — А что ещё остаётся?

На это ему не нашлось что сказать.

Борька-Кузнец — я подозревал, что настоящее его имя Борис Кузнецов — снимал комнатку на чердаке в доме недалеко от Хитровки. В три часа ночи мы перебудили всех постояльцев, а хозяйская чета, которая жила в нём же, долго не хотела нас пускать, пришлось откупиться от них деньгами.

Дверь была заперта, конечно же, и мы с Давыдовым выбили её с двух попыток, приложившись плечами, под громкое оханье хозяев. Едва очутившись внутри, я понял, что не ошибся в своих подозрениях.

В тёмной комнатушке со скошенным потолком среди бумаг, которыми был завален стол, нашлись адреса старого и нового домов Веры, моей конторы, лавки Давыдова и ещё несколько, на которых она регулярно появлялась. На отдельных листах шли дни недели и временные интервалы с кратким описанием, рядом же валялись рукописные схемы и маршруты.

Этот ублюдок следил за ней, следил давно. Успел досконально изучить её маршруты, места, которые Вера посещала. Даже людей, с которыми она общалась.

— Что за чёрт... — выругался Давыдов, заглянув мне через плечо. — Этот же адрес моей лавки!

— Нужно понять, куда он её увёз, — пробормотал я, смяв в кулаке очередной лист.

Выпрямившись, я едва не коснулся макушкой потолочной балки и оглянулся. Узкая кровать у стены, от которой начиналась покатая крыша, грубо сколоченная тумбочка, пустой кувшин и таз для умывания, стол, стул и платяной шкаф в углу — вот и вся нехитрая обстановка.

— Ищи всё, что может дать подсказку, куда Борис увёз Веру, — повернулся я к Давыдову.

— Шельмец какой! — воскликнула хозяйка.

Они с мужем замерли в дверях и горящими от любопытства глазами следила за нашими поисками.

— Это Борька наш какую-то бабу сволок? — жадно поинтересовалась она, уже, верно, рисуя в голове, как поделится новостями с соседями.

Не выдержав, я подошёл и закрыл дверь прямо перед их лицами. Давыдов, не теряя времени, с брезгливым выражением лица принялся трясти кровать. Я взялся за письменный стол, внимательно обшарил выдвижные ящики, проверил на предмет тайников, пустых досок, приклеенных ко дну бумажек. Нашёл множество интересного, но ничего, что могло бы нам помочь.

Борис был человеком обстоятельным, вёл списки своих должников, вносил в специальную тетрадь каждую карточную игру: где, когда, с кем, сколько потратил, кто как себя вёл. Чем больше я листал его записи, тем сильнее убеждался, что мы имеем дело не с дураком — к сожалению. Он был профессиональным игроком и шулером, и ко всему подскочил с обстоятельной скрупулёзностью.

Если и к посещению Веры он подошёл так же...

Всё же я надеялся, что здесь вмешался случай. Ему подвернулась возможность разуть извозчика и выиграть экипаж, и Борис наскоро набросал план, как использовать это для похищения Веры. Потому и действовать ему пришлось в довольно людном месте, и даже присутствие Давыдова его не остановило.

Значит, он всё же действовал в спешке. И потому надежда отыскать Веру сохранялась.

Мы обыскали уже мебель, перетряхнули постель, всю одежду, подушку, одеяло и тонкий матрац, а зацепок по-прежнему не было.

В какой-то момент я остановился и посмотрел на Давыдова: растрёпанный волосы, давно ослабленный шейный платок, расстёгнутые у горла пуговицы, закатанные по локоть рукава, испачканная рубашка. Со стороны я выглядел не лучше.

— Простучим стены? — предложил он устало и с силой растёр лицо.

— Да.

Методично мы прошлись по всей комнате с разных сторон и встретились возле неподъёмного платяного шкафа. Переглянувшись, поняли друг друга без слов и попытались сдвинуть его с места. Он оказался тяжёлым, но вполне нам по силам, и потому уже через несколько минут мы стучали по доскам в углу.

— Здесь! — воскликнул Давыдов, привлекая моё внимание.

Я повернулся к нему: Михаил сидел на коленях и оттягивал чуть в сторону одну из досок. Я поднёс поближе свечу и увидел за ней нишу, на дне которой лежал свёрток. Мы вытащили его и нашли среди тряпок несколько писем, перевязанных верёвкой, какие-то дневники, а ещё купчую на дом.

Забрав с собой всё, мы спешно покинули комнатушку, встретившись в коридоре с гневом хозяев. Они хотели получить ещё денег, но я пригрозил, что натравлю на них городового, потому что у них квартируются мошенники и воры.

На том и расстались.

Забравшись в экипаж и выкрутив до предела яркость лампы, мы внимательно изучили купчую.

— Это дача. Не так далеко от Москвы, — пробормотал я. — Знаю, где это. Нужно ехать.

— По-моему, пора ехать в полицию, — возразил Давыдов. — Расскажем им, что выяснили. И пусть арестуют этого Бориса.

— Мы потеряем время, — я покачал головой и нащупал револьвер, который захватил из дома. — Я поеду сейчас. А ты ступай в полицию. Ещё и Николаю нужно рассказать.

Михаил посмотрел на меня с глубоким сомнением.

— А если он не один? Если их несколько и каждый вооружён?

— Тогда тем более нужно ехать, — я пожал плечами. — Вера-то с ними одна.

Сомнений у меня не было ни малейших.

— Поезжай в полицию, — твёрдо произнёс я и отдал Михаилу купчую. — Их помощь нам также пригодится.

— Идём со мной, — настаивал Давыдов. — Это напрасный риск, два часа промедления уже ни на что не повлияют.

— Наверное. Но я всё же поеду сейчас. И довольно препирательств, не будем терять время.

Михаил покинул экипаж не сразу, ещё недолго он продолжал меня уговаривать, но под конец всё же сдался. Вместе с купчей он отправился в полицию, а я приказал ехать в ту деревеньку, недалеко от которой находилась