Любовь как приговор - Татьяна Кравченко

Немой ужас застыл на ее лице. Глаза расширились до предела, отражая пустоту там, где только что стоял он. Мозг отказался понимать.

– Нет… – вырвалось тихим стоном, который мгновенно перерос в пронзительный, животный, раздирающий душу вопль: – НЕТ!!!

Она бросилась вперед, хватая воздух, пытаясь схватить, удержать улетающие частицы его. Пальцы сжимали пустоту. Она упала на колени в тот самый мокрый песок, куда упала основная масса праха. Дико зарычав, она начала сгребать песок руками, собирая его в горку, пытаясь отделить драгоценный пепел от холодной земли. Но ветер яростно крутил вихри, вырывая серую пыль из-под ее рук, унося ее прочь, к морю.

– Нет! – рыдала она, отчаянно бросаясь к воде, где волны уже накрывали и уносили в темную пучину то, что ветер донес до прибоя. Она хватала морскую воду, пыталась выловить несуществующее, крича в ночь так, что даже грохот океана затихал перед этим звериным горем:

– НЕТ! ДАМЬЕН! ЛЮБИМЫЙ! НЕТ! ВЕРНИСЬ! ВЕРНИСЬ!

Слезы текли реками, смешиваясь с соленой морской водой на ее лице. Она била кулаками по мокрому песку, по набегавшим волнам, кричала проклятия ветру, небу, судьбе, самой себе. Пустота, холоднее любой вампирской зимы, разверзлась внутри. Он ушел. Окончательно. Не оставив даже тела. Только перстень с лунным камнем, выпавший из его исчезнувшей руки и теперь лежавший на песке рядом с ее сведенными судорогой пальцами, мерцал холодным, одиноким светом – последний символ вечности, которая ушла вместе с ним. Ее вечность теперь была пустой и бесконечно долгой.

Отчаяние было черной дырой, затягивающей все. Вид его рассыпающегося тела, пепел, уносимый ветром и морем – это переполнило последнюю чашу. Тишина внутри стала абсолютной, ледяной. Цель исчезла. Смысл испарился. Осталась только невыносимая, физическая боль разрыва и вечность – тяжелая, ненавистная, пустая цепь бессмысленных дней.

Она разбежалась по мокрому песку к воде. От мира. От боли. Взвилась вверх с последним яростным взмахом крыльев, рванув к черному, дождливому небу. Выше. Выше туч. Выше, чем когда-либо летала. Туда, где воздух становился разреженным, ледяным, где нечем было дышать даже вампиру. Высота не принесла освобождения, только усилила пустоту.

И тогда она сложила крылья. Перестала махать ими. Позволила себе падать. Камнем. Беззвучно. Сквозь холодную пелену дождя, сквозь ночь. Ветер свистел в ушах, рвал волосы и платье. Она не пыталась сопротивляться. Не искала спасения. Нацелилась в самое сердце морской пучины. В темную бездну, которая поглотила его прах.

Лишь в последний миг, перед самым ударом о воду, из ее горла вырвался хриплый, раздирающий крик, заглушаемый штормовым морем:

– ЗАЧЕМ МНЕ ВЕЧНОСТЬ БЕЗ ТЕБЯ?!

Удар. Холод. Темнота. Давление. Она вошла в воду как пуля, глубоко. Не пыталась выплыть. Не дергалась. Расслабила тело. Открыла глаза. Смотрела сквозь толщу соленой, мутной воды вверх. Туда, где мерцала луна, которая холодно наблюдала за ее горем - холодный, равнодушный диск. Последние пузырьки воздуха покинули ее легкие. Тело содрогнулось в последних судорогах. Тёмные пятна поплыли перед глазами, сигналя о приближающемся конце. Безжизненное тело понеслось глубже, тяжелея, отдаваясь течению. Холод проникал в кости. Тишина океана стала абсолютной.

Последняя мысль, тусклая, как отражение луны на дне: "Сейчас… Сейчас все закончится…"

Сознание погасло.

Темнота.

***

Вдруг – грубый толчок. Жесткий, мокрый песок под щекой. Холодный прилив облил лицо, заполнил рот и нос снова. Тело судорожно вздрогнуло, выгибаясь дугой в мучительном, рвотном спазме. Морская вода хлынула из легких и желудка горьким, обжигающим фонтаном. Кашель рвал горло, слезы текли ручьями, смешиваясь с песком и солью на лице. Воздух, резкий и влажный, ворвался в обожженные дыхательные пути, принося не облегчение, а новую волну боли.

Она лежала на спине, на мокром песке самой кромки берега. Волны лениво омывали ее ноги, талию, пытаясь утянуть обратно, но отступали, оставляя пенистый след. Как выброшенный штормом обломок. Ненужный. Отвергнутый даже бездной.

Элиана открыла глаза. Холодное небо, покрытое рваными тучами. Луна, равнодушная и далекая. Шум моря звучал насмешкой.

Правая рука была сжата в кулак. Сведенная судорогой, онемевшая от холода и невероятного напряжения. Она медленно, через боль, разжала непослушные пальцы. На залитой водой и песком ладони лежал он. Перстень. Массивное кольцо из темного серебра. Лунный камень в оправе, мерцавший тем самым холодным, внутренним светом, что и глаза Дамьена в миг исчезновения. Последняя материальная частица. Не уплыл. Не рассыпался. Застрял в ее руке, как последнее проклятие.

Она села. Песок сыпался с волос, платья. Тело ныло, голова раскалывалась от давления и соли. Слабость. Вампирская сила уже возвращалась, заживляя ожоги соленой водой в легких и горле. Слабость души. Выжженной до тла.

Она встала. Шатко. Плечи обвисли под тяжестью, гораздо большей, чем вес мокрой одежды. Волосы мокрыми веревками свисали на лицо. Побрела прочь от воды. Не оглядываясь на море, предавшее ее последнюю волю. Каждый шаг по песку – наказание.

Мысли стучали тяжело, ясно, безжалостно:

Потерять его второй раз... Навечно. Зная, что больше не увидишь... Это хуже. В тысячу раз хуже, чем первая разлука. Тогда – была надежда. Тогда – был смысл в поиске, в движении. Теперь... теперь только окончательная, звенящая пустота. Надо было не искать. Забыть. Заткнуть боль глубоко, как труп в болоте. Но тогда... – горькая соль выступила на губах снова, – ...я бы гнила изнутри всю вечность, зная, что могла его найти, но не нашла. Сдалась. Не дотянулась. Теперь я знаю. Нашла. Видела. Держала. И потеряла навсегда. И это знание – самая едкая соль на открытой ране бессмертия.

Вечность тянулась перед ней – не горизонт, а бесконечная пустыня под холодным лунным светом. С одной картиной в памяти: пепел, уносимый ветром с мокрого песка, и холодный блеск камня в ее руке. Она шла, не зная куда, неся груз любви, ставшей пожизненным приговором, и перстень – крошечное надгробие на могиле всех надежд. Домой? К сыну? Что скажу ему? Что его отец был в моих руках... и превратился в пыль? Эта мысль была горше всей морской соли мира. Ветер высушивал воду, оставляя на коже липкий, белесый налет – кристаллы соли и слез, въевшиеся в плоть. Клеймо неизгладимой вины и потери. Море выбросило ее тело, но утопило все, что было внутри.

Глава 25. Призрак прошлого

Солёный ветер продолжал выть за тонким стеклом иллюминатора, будто пытаясь достучаться до неё сквозь броню самолёта.