Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

Пашка переводил хмурый взгляд с Вани на Якова. Казалось, он сейчас либо начнёт орать, либо заплачет, либо вскочит и убежит.

Поэтому Яков поспешил произнести:

— Ты волен не дружить с Иришкой, если не хочешь, тебя никто не станет заставлять. Я просто решил всё объяснить вам с Ваней. Или было бы лучше, чтобы вы оставались в неведении?

Пашка молчал, и Яков продолжил:

— Я хотел был честен с вами. Думаешь, это неправильно?

— Правильно, — всё-таки пробурчал сын. — Просто мне не нравится.

— Что именно не нравится?

— Всё.

— А конкретнее?

Пашка вновь насупился, а Ваня легко пихнул его локтем в бок.

— А ты ревнуешь, ёжик. Не хочешь папой делиться.

— Я не ревную!

— А что это тогда? — засмеялся Ваня. — Чего глазами-то сверкаешь? Ну, сестрёнка. Разве плохо? Тем более, очень милая девочка, добрая. Будем её защищать и оберегать, а она нам — пироги печь, когда вырастет и научится готовить. Чего такого страшного? Только если ты не хочешь, чтобы Иришка с папой общалась.

— Я сам с ней общаться не хочу!

— А почему? — напирал Ваня. — Вот ты мне объясни, почему. А то непонятно.

«Ему надо стать психологом», — подумал Яков, сам восхищаясь тем, как упорно старший сын пытается разбудить в Пашке разум, заставить его не эмоционировать, а рассуждать о случившемся, анализировать. И будь младший чуть более взрослым, это наверняка сработало бы, но увы — Пашка сейчас лишь сильнее злился, не желая признавать свою неправоту.

— Не буду ничего объяснять!

— Почему?

— Ладно, Вань, — примирительно заключил Яков. — Давай пока отстанем от Пашки. Ему нужно переварить новости. Только две просьбы у меня к тебе будет, Паш. Первая — не надо ничего маме рассказывать. Она огорчится, будет переживать и нервничать.

— Ты же хотел быть честным с нами, — поджал губы Пашка.

— С вами — да. Иришка — ваша сестра. А вот мама не имеет к ней отношения. Она узнает потом всё равно, но я надеюсь, что к тому времени Ксеня уже начнёт думать о нашем разводе более спокойно. Я не хочу, чтобы ей было плохо. Ты хочешь, Паш?

— Не хочу!

— Тогда не говори.

Помолчав, сын буркнул:

— Ладно.

— И вторая просьба. Не обижай Иришку. Если злишься, лучше меня поколоти.

— Или меня, — вступил Ваня со смешком. — Но девочку не трогай. Она и так больше всех пострадала.

— Почему это больше всех?! — возмутился Пашка, явно считавший, что его страдания ничем не затмить.

— Какой же ты твёрдолобый, — вздохнул Ваня, постучав кулаком себе по лбу. — Сколько раз повторили: не знала она ничего, не было у неё папы. Подарков от него на день рождения не было, походов в кафе и музеи, как сегодня, да даже простых обнимашек не было.

— Я тут ни при чём! — выпалил Пашка, и Якову захотелось улыбнуться, несмотря на всю серьёзность разговора.

— Ну так она тоже ни при чём! — не менее горячо ответил Ваня. — Девчонка неделю назад узнала, что у неё папа есть. Лучше пожалей её. Надо на кого-то злиться — злись на папу или на меня, да. Нечего девочек обижать. А то я на тебя тоже обижусь!

Пашка совсем надулся, и Яков, погасив улыбку, решил, что пора заканчивать.

— Всё-всё, хватит, брейк. Давайте успокоимся. Может, что-нибудь ещё хотите слопать? Меню нам оставили, посмотрите.

— Не, я налопался так, что скоро из ушей польётся.

— Я тоже.

— Тогда давайте немного погуляем. Погода-то хорошая, — заключил Яков и махнул рукой официанту.

115

Яков

В конце встречи с сыновьями Яков пришёл к выводу, что всё прошло идеально, гораздо лучше, чем он опасался. Возможно, дело было в Ване, который поддерживал отца, а для Пашки брат был непререкаемым авторитетом, возможно, в глубине души мальчик всё-таки был рад тому, что Иришка его сестра — так или иначе, но настоящей истерики не последовало. Только хмурость и общая задумчивость.

А вечером, когда Яков решил связаться с Ваней, сын сообщил, что Пашка постепенно приходит в себя.

— Ну, он, конечно, ещё мутноват, но в целом ничего. Я ещё с ним буду говорить, пап, не переживай. Нам главное, чтобы он Иришку не вздумал задирать, но тут у меня есть рычаги давления, на них и надавлю.

— Не переборщи только. Не хочу, чтобы он на тебя обиделся.

— Ой, я как-нибудь переживу.

Сразу после этого разговора Яков позвонил Полине, которая сразу призналась, что весь день думала про его диалог с Пашкой и нервничала. Вкратце описал случившееся и почувствовал, как Полина расслабилась.

— Мне всё равно немного страшно, — сказала она со вздохом. — Сейчас уже не так, но опасения остаются. Как я поняла, Паша — мальчик горячий, вспыльчивый. Мало ли, что ему в голову взбредёт… Из дома сбежит или банкомат захочет сжечь в знак протеста…

Яков не стал говорить, что опасается примерно того же самого. Нет, не поджигания банкоматов — с незнакомыми людьми по телефону Пашку говорить не заставишь, — а просто какого-нибудь безрассудства. Поэтому и надеялся, что Ваня под боком сумеет удержать младшего брата от проявлений детского максимализма.

— Как думаешь, как Паша теперь будет вести себя с Иришкой? — с осторожностью спросила Полина.

— Не знаю, — честно ответил Яков. — И хочу поговорить с ней об этом. Сейчас позвоню.

Спустя пару минут он пересказывал разговор с Пашкой дочери и попросил Иришку не обижаться на мальчика, если он начнёт вести себя грубо.

— Не волнуйся, пап, — серьёзно сказала Иришка. — Я всё понимаю. Паше нужно время. Как снегу весной.

— Ты о чём?

Устав за прошедший день, Яков не сразу уловил аналогию.

— Ну как же? Вот смотри, за зиму выпадает много снега. Потом хоп — наступает весна, становится тепло. Разве он сразу тает? Иногда нужно много-много дней, чтобы снег весь растаял. Даже не одна неделя, больше! Так и с Пашей. Его снегу нужно время.

Яков улыбнулся.

А ведь это умение подбирать красивые сравнения, пожалуй, Иришка унаследовала у него… Как и многие другие умения, впрочем.

— Я просто беспокоюсь, что он может сделать тебе больно. Обидеть тебя.

— Я постараюсь не обижаться, пап. Я