Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Не знаю, — вздохнул сын. — Я вообще уже ничего не знаю. Я запутался.

— Это пройдёт. Между нами всё по-прежнему, Паш. Ты мой сын, я твой отец. Я тебя любить не перестану, даже если ты сделаешь что-нибудь ужасное, честное слово.

— А что я такого ужасного могу сделать? — заинтересовался Паша. — Хотя лучше не отвечай. Вдруг я это сделать захочу?

Яков улыбнулся.

— Я в тебя верю, Паш. И вот ещё что… Если можешь, не рассказывай пока маме про эту новость. Мама только успокоилась, ни к чему её тревожить. На наш развод наличие третьего ребёнка никак не повлияет, но маме будет больно.

— Да, понимаю. Ладно, не скажу.

Яков знал, что вряд ли это надолго. Пашка способен хранить тайну, пока он не знает, что неизвестная девочка не такая уж и неизвестная, а потом его точно прорвёт.

— Тогда до завтра, сын.

— До завтра, пап.

Яков положил трубку и тут же написал обо всём случившемся Полине, ловя себя на мысли, что за последнее время привык отчитываться перед ней. Заодно нужно было договориться насчёт воскресенья.

«Значит, ты считаешь, что всё прошло хорошо?»

«Насколько это возможно, — ответил Яков. — Но решающий тайм у нас с Ваней завтра. Надеюсь, до понедельника Паша остынет и не будет обижать Иришку. Только не спрашивай, думаю ли я, что он будет её обижать — это непредсказуемо».

«Я понимаю».

Поколебавшись, Яков написал ещё кое-что.

«Через месяц у меня первое судебное заседание. Понимаю, что впереди ещё долгий путь, но всё равно радуюсь».

«Долгий, да, — ответила Полина. — Но короче, чем был раньше».

Очень хотелось предложить ей сходить на свидание, а лучше даже несколько, поскольку им нужны встречи и наедине, а не только вместе с Иришкой. Но Яков сдержался.

Не сейчас. Позже.

Когда будет абсолютно свободен.

114

Яков

В ночь с пятницы на субботу Яков плохо спал — всё думал о том, как отреагирует Пашка на новость про Иришку, прорабатывал различные варианты. В конце концов сдался: младший сын во многом был непредсказуем, и только одно можно было сказать точно: он не обрадуется.

Чтобы совместить приятное с полезным, Яков решил повести сыновей в Палеонтологический музей. Ваня был там так давно, что уже ничего не помнил, а Пашка и вовсе не был, однако различные кости животных — это точно его тема, зоологию мальчик любил во всех её проявлениях. А потом можно будет и в кафе сходить, и вот там уже поговорить серьёзно.

Почти три часа Яков вместе с Ваней и Пашкой бродил по музею. Слушали аудиогид, но и самостоятельно смотрели, вполголоса обсуждая увиденное. Конечно, дольше всего ребята зависли рядом с динозаврами, но и остальные экспонаты не обделили вниманием. Яков даже порадовался: раньше Пашку ни в какую было не затащить в музей, причём любой, а сейчас смотри-ка — изучает и слушает экскурсию с удовольствием. Растёт.

А вот дальше было сложнее. Когда, хорошенько проголодавшись, они втроём вышли из музея и отправились в одно из ближайших кафе, Яков ощутил нарастающее волнение. Вздохнул и постарался успокоиться: не хватает ещё испортить разговор своим нервяком. Нет, он должен быть спокоен, чтобы всё нормально объяснить сыну.

Конечно, сразу ничего говорить Яков не стал — подождал, пока мальчишки поедят. Оторвались они по полной программе — суп, второе, десерт, молочные коктейли.

— И всё-таки жаль, что мы не пошли есть бургеры и картошку, — вздохнул Пашка, ковыряя остатки своего фруктового пирожного. — Это всё можно и дома поесть, а вот такую картошку мама не делает.

— И правильно, ни к чему её делать. Вредно.

— Ты же любишь.

— Люблю, — не стал отрицать Яков. — Но не всё, что мы любим, можно есть каждый день. Как вот пирожные, например. Иначе в дверь не пролезешь.

— Смотря какая дверь, — философски заметил Ваня, и Пашка захихикал.

Ну, что ж. Пора.

— Я хотел рассказать тебе кое-что ещё, Паш, — начал Яков, серьёзно посмотрев на улыбающегося сына. Жаль было сбивать с его лица эту улыбку, но придётся. — Про твою сестру.

— Про сестру? — тут же насторожился Пашка. И да, улыбки как ни бывало. Наоборот, насупился весь, подобрался.

— Да, про неё. Видишь ли, я уже упоминал, что не знал про ещё одного ребёнка. А узнал совсем недавно, можно сказать, первого сентября.

— Первого сентября? — растерянно повторил Пашка, и тут вмешался Ваня.

— Ага, представляешь, в каком шоке был папа, когда наша сестра отправилась с тобой в один класс.

Младший изменился в лице. Оно удивлённо вытянулось, а в глазах заплескался страх.

— Со мной?..

— Да, именно так всё и случилось, — подтвердил Яков. — Я увидел перед школой женщину, с которой встречался восемь лет назад, когда хотел развестись с вашей мамой. Заметил и её дочь. Девочка похожа и на меня, и на вас. Я догадался. И да, она учится с тобой, и ты с ней хорошо знаком.

И в этот момент Пашка догадался. Он резко побагровел, будто ему стало невыносимо дышать, и еле слышно пробормотал:

— Иринка?..

— Она, — кивнул Яков. — Как видишь, всё не так страшно. Тебе ведь она понравилась.

— Нет! — тут же возразил Пашка яростно. — Больше я не стану с ней дружить!

— И много потеряешь, — заметил Ваня, хмыкнув. — Кстати, объясни-ка мне, за что ты на неё злишься, а?

Младший кинул на брата злой взгляд, но говорить не спешил.

Видимо, потому что было нечего говорить.

— Вот-вот, — покивал Ваня с важностью, — не за что на неё злиться. Наоборот, её пожалеть надо. Это у тебя папа был, а у неё не было. Иришка только недавно узнала обо всём.

— Она знает? — с ужасом выдохнул Паша и как-то жалобно всхлипнул. — Узнала, но не говорила мне?!

— А как она должна была тебе об этом говорить? — парировал Ваня. — И когда? На перемене, что ли? Привет, Пашка, я твоя сестрёнка, давай обнимемся. Так, что ли? Нет, дружище, папа обязан был сам признаться. Мы — его ответственность, понимаешь? Иришка ждала, пока