Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

жил недалеко от нашей общаги. Член его стаи лежал на грязном, пропитанном кровью матрасе на полу. Ну… не весь он. Кто-то или что-то оторвало ему руку и отбросило её на несколько футов в сторону.

Какого хуя посреди пола лежал матрас? Что убило и изуродовало этих мужчин? Где было то существо, которое мы слышали? Где была Роуэн и почему эти мужчины спустились сюда с ней?

Кусочки пазла сложились воедино, когда я увидел её одежду, скомканную в углу, и расстёгнутые штаны, застрявшие на лодыжках мертвеца. Убийственная ярость развернулась внутри меня, и я зарычал, желая лишь одного — вернуть этих ублюдков к жизни, чтобы я мог убить их снова. Киллиан, должно быть, пришёл к тому же выводу, потому что он издал рёв, громоподобный и ужасающий.

В тусклом свете движение привлекло наше внимание. Вспышка рыжего цвета метнулась от одного укрытия к другому, скрывшись за стопкой старых матрасов, прислонённых к стене.

— Роуэн? Это ты? Ты ранена? — позвал Кейд.

В ответ раздалось скуление, за которым последовал низкий рык.

— Роуэн. Всё хорошо, Котёнок. Теперь ты в безопасности. Папочка здесь, — сказал Райкер, пытаясь выманить её.

Она издала дикий рык, резкий и предупреждающий.

— РОУЭН, ВЫХОДИ, СЕЙЧАС ЖЕ! — прогремел голос Кейда, отдавая ей приказ своим самым сильным альфа-рыком.

Медленно из теней появилась фигура. Это была не Роуэн. Это было что-то другое. Существо. Зверь, очень похожий на моего, небольшой и гибкий, но не менее устрашающий.

Фигура была безошибочно узнаваемой — это был оборотень, волкоподобный, но гораздо более монструозный и опасный на вид. Его острые зубы блестели от свежей крови, а губы скривились в злобном оскале. Когти, похожие на кинжалы, впивались в пол, а жилистые мышцы перекатывались под шерстью.

В отличие от привычной чёрной или серой шерсти большинства оборотней, шерсть этого существа была бледно-рыжей — точь-в-точь того же оттенка, что и волосы Роуэн.

Я никогда раньше не видел рыжего волка.

И тут всё встало на свои места. Наши с Роуэн общие кошмары. Магнетическое притяжение, которое я к ней испытывал. Странные, обрывочные мысли, эхом отдававшиеся в моём разуме. Наша способность общаться телепатически. Непреодолимая тяга моего волка пометить её, его глубоко укоренившийся инстинкт называть её «Истинной» и то, как мой контроль давал сбой, вызывая непроизвольные обращения.

У Роуэн была температура, её эмоциональное состояние было нестабильным в течение нескольких дней. Это были классические ранние признаки первого обращения. Скорее всего, она находилась на грани; обращение должно было произойти со дня на день. Но теперь я понял, почему оно не случилось раньше.

Всю свою жизнь Роуэн принимала подавители, предназначенные для маскировки и подавления её природы омеги, но они сделали куда больше. Препараты затормозили её развитие, подавив не только гормоны, но и её биологию оборотня. Наркотики заперли её волка, похоронив его глубоко под слоями химического контроля и лишив шанса вырваться наружу.

Большинство оборотней обращались впервые в раннем подростковом возрасте. Обращение Роуэн задержалось на годы. То, что должно было быть медленным, естественным пробуждением, было отложено, искажено — и когда оно пришло, оно пришло с жестокостью, скорее всего, спровоцированное крайним страхом и стрессом. Она обратилась взрывным образом.

Роуэн была оборотнем. И она разорвала этих мужчин на части в первобытном акте мести за то, что они с ней сделали. Ей повезло одолеть и убить двух опытных альф. Это было немалым достижением. Должно быть, она застала их врасплох внезапностью своего обращения.

Теперь она кружила вокруг нас, как вокруг добычи. Её волк был диким, необузданным, незнакомым даже ей самой.

— Даже не думай об этом, Роуэн, — предупредил Кейд, его голос был натянут от напряжения, как раз в тот момент, когда она издала злобный рык и бросилась на него.

Продолжение следует…

Эпилог

В кабинете врача пахло антисептиком и металлом. На столе стояла банка с зародышем поросёнка, взвешенным в жидкости, а полки шкафов были уставлены банками с влажными препаратами, зажатыми между толстыми научными справочниками. В одной из самых больших банок находилась кошачья голова, и, в отличие от остальных существ, её глаза были открыты, глядя на меня мёртвым, пустым взглядом.

Я не мог не заметить поразительное сходство между выражением морды кошки и лицом доктора Золкоса.

Дверь кабинета распахнулась, и вошёл доктор Золкос в белом халате. Он, казалось, не заметил меня; всё его внимание было приковано к планшету в руках. Не поднимая глаз, он произнёс:

— Здравствуйте, генерал Грин. Чем обязан вашим визитом?

У тетов не было обострённого слуха или обоняния, поэтому было странно, что он почувствовал моё присутствие, даже не взглянув на меня. Этот человек внушал жуть.

— Золкос, — кивнул я, приветствуя его сухим тоном и намеренно пропуская его звание.

Он сел на гостевой стул напротив стола. Я уже занял его кресло, перебирая его вещи так, будто они принадлежали мне. Ручка щёлкала в моих пальцах. Один из его блокнотов лежал рядом со мной открытым, под таким углом, чтобы он видел, что я читал его. Я не пытался это скрыть.

Большинство мужчин на его месте заерзали бы. Большинство потребовали бы вернуть своё место или хотя бы вздрогнули от такой вопиющей неуважительности. Но только не Золкос.

Он даже не моргнул.

Видел ли я когда-нибудь, чтобы он моргал?

Именно это тревожило меня больше всего. Что бы я ни делал — вторгался в его пространство, бросал вызов его авторитету или обращался с ним как с подчинённым — он никогда не реагировал. Ни возмущения, ни дискомфорта. Только этот холодный, нечитаемый взгляд, как у кошки в банке, словно что-то жизненно важное за его глазами было навсегда выключено.

Я откинулся в его кресле, устраиваясь поудобнее, всем своим видом показывая, что я здесь хозяин.

По-прежнему никакой реакции.

Двадцать семь лет этот человек действовал мне на нервы.

Этот тип всегда был, блядь, странным.

— Я здесь, чтобы обсудить омегу. Рассчитываю, что результаты её анализов у вас уже на руках.

— Да. Вот они, — сказал он, поднимая планшет. — Я как раз их просматривал.

— И?.. — подстегнул я его, не скрывая нетерпения.

— И они подтверждают мои первоначальные выводы. Когда я прогнал её ДНК, я узнал эту последовательность. Она идентична «Пациенту Ноль». Визуальное сходство между ними поразительно. Скорее всего, её внешность — это узнаваемый признак, сформированный геном Огненного Сдвига.

Он помолчал, а затем добавил:

— Почему она не проявляет способностей, типично ассоциирующихся с этим геном, пока неизвестно. Мне нужно собрать больше информации. Большая часть