Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

Я прикрываю за собой дверь, намеренно оставив узкую щелку. Затем дохожу до другой ванной, примыкающей к моей комнате, открываю и закрываю там дверь, симулируя свой уход.

На цыпочках я возвращаюсь к двери Аполлона и прижимаюсь к стене, подавшись вперед ровно настолько, чтобы шпионить через оставленный зазор.

Отсюда мне видна половина лица Аполлона, запрокинутого назад. Он приподнимает голову и с силой откидывает её обратно, словно хочет удариться и сделать себе больно.

— Блядь, — бормочет он.

Он выглядит взбешенным. Или фрустрированным. Мне тяжело понять его эмоции, тяжело даже разгадать мотивы того, что он говорит и делает. Он сплошная загадка.

Затем его мускулистая рука тянется к крану и врубает воду. На полную мощность. Яростный грохот водяной струи становится единственным звуком, заполняющим тишину, по крайней мере до тех пор, пока к нему не примешивается короткий рваный вздох.

Я едва не отшатываюсь назад от изумления.

Нет, этого не может быть. Я неправильно поняла. Он же не делает это на самом деле…

Рука Аполлона двигается вверх-вниз, и его ладонь, кажется, замерла как раз между ног, куда мой взгляд уже не проникает. Каждое движение медленное, будто он смакует ощущение, никуда не торопясь, но звуки, вырывающиеся из его горла — гортанные, животные, — звучат почти как рычание чистой ярости.

Я не могу заставить себя уйти, хотя обязана. Не могу перестать наблюдать — это зрелище одновременно первобытной маскулинности и абсолютной элегантности.

— Eísai akóma edó, astynóme? — хрипит он внезапно. — «Ты еще здесь, агент?», по-гречески.

Лукавая усмешка заставляет ямочки проступить на его щеках.

— Увидимся в гостиной, агент, тебе пора валить.

Моё сердце пропускает удар, а затем пускается вскачь с бешеной, смертельной скоростью. Кажется, оно вот-вот проломит грудную клетку и выскочит наружу. Мне действительно стоит дойти до своей ванной и встать под холодный душ, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Глава 34. ЧЕРВОВАЯ ДАМА

Бог лесов, сын Гермеса и дикой природы, Пан — воплощение необузданного сладострастия, вожделения, не знающего стыда. Его часто изображают преследующим нимф, играющим на флейте и смеющимся над любыми правилами.

Гермес

Когда Лав входит в комнату, на ней белая футболка оверсайз и черные шорты. Она идет босиком по паркету, озираясь по сторонам и изучая новую обстановку.

Это открытое пространство в светлых, безликих тонах: два угловых дивана из белой кожи, стены того же цвета и всего один кофейный столик. На кухне есть всё необходимое, включая мраморный остров и три барных стула.

Аполлон, сидящий на приличном расстоянии от меня, сканирует её взглядом столько раз, что я невольно усмехаюсь в кулак.

Я окликаю её прежде, чем она успевает дойти до дивана, и указываю на кухонную стойку: — Я приготовил тебе поесть.

Лав улыбается мне, берет тарелку со сэндвичем с ветчиной и только после этого направляется к нам.

Я дожидаюсь, пока она сделает пару укусов, и лишь затем спрашиваю: — Ты как? Как рана?

— Отлично. Сам ты как? Арес?

— Я всегда сказочно. Арес был сам не свой, когда мы сюда приехали. Слишком много адреналина… Тимос заварил ему ромашку и подмешал туда снотворное. Тот вырубился прямо на диване, и твой брат отнес его в спальню на руках.

Следующие пару минут никто не проронил ни звука. Лав сидит в самом центре дивана, я — на левом краю, Аполлон — на правом.

Аполлон на неё даже не смотрит.

Зато я не свожу с неё глаз.

В воздухе вибрирует такое напряжение, которое обычно предвещает либо принятие глубоко ошибочных решений, либо те поступки, что в итоге приносят долгожданное освобождение.

В конце концов я поднимаюсь, подхожу к единственной тумбе у входа и выдвигаю ящик. Возвращаюсь с колодой карт и швыряю её на столик.

— Сыграем в игру? — предлагаю я. — Только мы втроем.

Аполлон молчит, но я-то знаю: он хочет этого. Точно так же, как этого хочет Лав.

— Не люблю карты, — наконец отзывается она.

— О, но наши карты — это совсем другое дело, Любовь моя, — успокаиваю я её. — Ничего подобного ты еще не видела. Хочешь послушать правила?

Я беру колоду и максимально быстро выуживаю нужные карты. Надо действовать оперативно, пока Аполлон не включил зануду и не пошел на попятную, испортив всё веселье.

— Ну так что, правила слушать будем? — подначиваю я Лав.

Она смотрит на мои пальцы, сжимающие три карты, и в конце концов вздыхает: — Выкладывай.

— Игра простая. У нас три карты: Джокер, Туз червей и Дама червей. Мы их перетасуем и выложим рубашкой вверх.

Я демонстрирую ей каждую по очереди, после чего перемешиваю и кладу на столик.

— Партия длится четыре раунда. Четыре раза мы будем тянуть по карте. Тот, кому выпадает Дама червей, побеждает и командует. Тот, кому достается Туз — проигрывает и подчиняется. Тот, у кого Джокер, остается посередине. Он просто смотрит.

Лав подается вперед, ближе к лежащим рубашкой вверх картам.

Аполлон, сидящий позади неё, ловит каждое её движение. Он часто так делает, когда Лав не может этого заметить. Он мастерски разыгрывает равнодушие, маскируя непреодолимое, дикое желание согнуть её раком.

— И что приказывает Дама? — задает она правильный вопрос. — Словесные задания? Откровения? Это что-то вроде «Правды или действия»?

— В этом и заключается риск участия, — предупреждаю я её. — Если я вытяну Даму, а ты — Туза, я смогу приказать тебе сделать всё, что захочу. И тебе придется подчиниться. — Затем я киваю в сторону брата: — То же самое касается и его. Он тоже сможет заставить тебя исполнить любое его желание.

Осанка агента Лиакос становится более напряженной. — Но ведь может случиться и наоборот. Я тоже смогу вертеть вами, как захочу.

Я киваю, и губы сами собой расплываются в улыбке. — Именно на это я и надеюсь, Любовь моя.

Мне чертовски любопытно посмотреть, как Лав будет командовать Аполлоном.

— Херм, возможно, это плохая идея… — вмешивается брат.

Ну вот, началось. Ворчун вышел из домика семи гномов и явился портить нам малину.

Лав опережает меня, оборачиваясь к нему: — Почему? Ты боишься?

Вспышка раздражения искажает лицо брата — столь яростная и естественная, что скрыть её от нас ему не удается. — Боюсь за тебя, да.

Лав переводит взгляд на меня, и в её глазах разгорается новое пламя. — Какого рода действия входят в правила?

— Игра никогда не заставит тебя делать что-то с нами, мы не настолько скользкие типы, не переживай. Но она может обязать тебя сделать кое-что