Она и зверь. Том 3 - Maginot

Астина на миг задумалась, вспомнив рыцарей, которые высокомерно игнорировали Джесси. Они и Джесси никогда не стояли на одном уровне – не потому, что кто-то лучше или хуже, а потому, что одним с рождения выдали полный комплект привилегий, а другим даже возможности учиться не досталось. Кто посмеет осуждать невежество тех, кого сознательно держали в темноте неведения? И насколько же шаток пьедестал, на котором возвышается якобы правильный образ женщины…

Каждый борется по-своему. Жаждет чего-то ценного, плачет от боли, порой злорадствует над чужими промахами, тонет в зависти. Один силен в тяжелом труде, другой равнодушен к громким достижениям. Все разные – но до странного одинаковые. Просто люди.

И каждый осмеливается называть себя человеком.

– Маркиза, не позволяйте пустым пересудам решать за вас. И не делайте того, что считаете неправильным, лишь бы угодить чужим ожиданиям.

Энсерин, до того упорно изучавшая узор на столе, внезапно рассмеялась. Смех нарастал, перешел в громкий истерический хохот. Она запрокинула голову, давая ему вырваться наружу, пока слезы не выступили на глазах.

Наконец, отдышавшись, она посмотрела на Астину уже серьезно, почти трезво:

– Ваша светлость… вы поистине удивительный человек.

– Многие так говорят, – спокойно ответила Астина.

– Вы произносите самые поразительные вещи столь естественно, будто это само собой разумеется. А рядом с вами я вдруг начинаю казаться себе еще более странной. И знаете… это почему-то приятно.

Астина слегка улыбнулась. Выросшая среди цыган Летта, она давно знала: терзания Энсерин – не более чем искусственные кандалы, выкованные чужими руками.

Астина вежливо склонила голову:

– Приму за комплимент.

Энсерин с видимым облегчением поднялась. Ноги слегка подвели. Она споткнулась, едва не потеряв равновесие, но даже в этот неловкий миг держалась с потрясающим достоинством. Еще недавно затуманенный взгляд практически прояснился.

Поправляя помятый наряд, она произнесла негромко и уверенно:

– В следующий раз я навещу вас трезвой. Обещаю.

* * *

На другой день в особняк пришло письмо с печатью дома Тристан. Энсерин прислала официальную бумагу.

За обедом Териод, получив письмо от заклятого врага, не удержался от шутки:

– С утра пытаюсь понять, что происходит. Судя по историческим хроникам наших родов, такие письма обычно предшествуют либо дуэли, либо брачному союзу. Надеюсь, это первое.

– Что ж, если речь о противнике, с которым эрцгерцогу придется скрестить шпаги, то я его знаю.

Астина бросила на мужа многозначительный взгляд, Териод застыл с озадаченным видом.

– И кто же это?

– Прошлой ночью, до вашего возвращения, у нас был один незваный гость. Несомненно, весьма привлекательный человек. Поскольку супруг задержался, а я умирала от одиночества, то не удержалась и впустила его…

– Дорогая, я виноват, что задержался… Но это правда? Кто же он?

Астина кивнула на письмо в руках Териода.

– Тот самый, кто только что прислал вам вызов на дуэль.

«Несомненно, маркиза Энсерин очень привлекательная особа».

Застигнутый врасплох, Териод усмехнулся и развернул сложенный лист. Невзирая на слова о дуэли, он явно не ожидал увидеть ничего серьезного. Но по мере чтения его брови все сильнее поднимались выше, угрожая вообще затеряться в густой шевелюре. Териод резко вскинул голову и вперился взглядом в Астину.

– Хм…

Она думала, что маркиза принесла стандартные извинения за вторжение в столь неурочный час, но реакция Териода говорила, что дело не только в этом. Заинтригованная, Астина взяла письмо из его рук. Когда она прочитала первый абзац, на ее губах появилась улыбка.

«С искренними извинениями вашему высочеству эрцгерцогине, которая претерпела неудобства от моего внезапного визита прошлой ночью.

Между нашими домами произошло поистине немало событий.

Когда, вернувшись в родовой особняк, я зашла в хранилище, чтобы выбрать подарок в знак извинения, увидела множество старинных вещей. Земельные грамоты, выигранные предками при помощи пари. Знаменитые картины, купленные на аукционах, чтобы потакать неуемному духу соперничества. Гладкие куски металла, столь тщательно хранимые, – иными словами, мечи. Они приносили победу и ими же пользовались в дуэлях.

Полагаю, в ваших хранилищах тоже накопилось немало подобных реликвий: вещественных знаков вражды между домами Тристан и Аталлента. И в большинстве своем они, как и те, что видела я, – сущий хлам.

Давняя, укоренившаяся вражда породила множество побочных последствий. Мы несправедливо судили друг друга, упуская удачные возможности и встречи. С глазами, ослепленными злобой неизвестного происхождения, мы учились сражаться. Как топтать противника, как клеветать на него, как наносить удары, атаковать и подавлять.

Все это из поколения в поколение служило источником силы для домов Тристан и Аталлента. Гнев разжигает человека, так что наши предки, возможно, были мудры.

Мы поносили друг друга, радовались, видя кровь противника, но в глубине души наверняка устали от бесконечной вражды. Да, она длилась поистине долго. И теперь все вдоволь насытились.

Традиция воспитывать потомков в ненависти устарела. Борьба, в которой даже первоначальная цель забыта, лишена оснований, а причины продолжать ее – тем более призрачны.

Я, Энсерин Тристан, как глава дома Тристан ставлю точку в нашей долгой вражде с Аталлента и предлагаю начать подлинные дружеские отношения».

За одну ночь пришло аккуратное и вежливое заявление о прекращении междоусобицы между домами.

Териод озадаченно заморгал. Он провел ладонью по щеке, взъерошил волосы на затылке, выхватил послание из рук Астины и поднес его так близко к глазам, что едва не уткнулся носом в сургуч.

Наконец он поднял голову с совершенно ошарашенным видом.

– Что же, черт возьми, произошло прошлой ночью?

Астина приложила палец к губам.

– Это женский секрет.

Глава пятнадцатая. Охота на провинциалку (I)

– Ах, ваше высочество… Щекотно!

– Проказница. Ты нарочно меня дразнишь.

– Не надо… – Молодая женщина выдавила из себя томный звук, откинув голову назад.

Примо, тяжело дыша, крепче прижал ее к себе. Его губы скользнули по изгибу ее шеи, а руки настойчиво скользили по ее телу.

Она мельком глянула через плечо, чтобы проверить, видит ли принц ее лицо, и тут же стерла с него всякое выражение тревоги. Затем снова прикрыла глаза и принялась старательно имитировать бурный восторг.

Примо зарылся лицом в волосы женщины, вдыхая аромат. Он становился все настойчивее, полностью поглощенный моментом. Она чувствовала, как напрягается его тело: признак того, что он наслаждался в ее объятиях.

Наконец он замер, тяжело выдохнув ей в затылок. По его спине стекали капли пота. После короткого отдыха Примо откинулся на подушки и с самодовольной улыбкой ущипнул ее за щеку: