Она и зверь. Том 3 - Maginot

– Раз уж речь зашла об этом… Мы ведь все-таки молодожены… и было бы лучше, если бы вы воздержались от слишком частых визитов…

– Ваше высочество. – Астина, мягко улыбнувшись, во второй раз остановила мужа.

Тот тяжело вздохнул и исправился:

– Вы правы. Ваша дружба поистине прекрасна.

Разумеется, он думал несколько иначе.

«Вот именно поэтому с домом Тристан нельзя иметь никаких дел».

Судя по тому, как Энсерин посылала взгляды исключительно в сторону Астины, ее позиция мало отличалась. Вражда, въевшаяся в кровь за поколения, не могла рассеяться за одну ночь.

Энсерин вспомнила книжку «Замена мужа», которую когда-то подарила эрцгерцогине. К сожалению, книга, похоже, не произвела должного впечатления. Какая жалость.

Проглотив легкое разочарование, она решила перейти к делу:

– Многие задаются вопросом: как же так внезапно примирились давние враги? Аталлента, полагаю, не исключение?

– Я тону в потоке писем.

– Даже для нас это решение было внезапным, а для посторонних словно небо и земля перевернулись. В нашем доме едва ли не восстание…

Энсерин чуть поморщилась, вспомнив родственницу, которая цеплялась за подол и причитала, что скорее умрет, чем сядет за один стол с кем-то из Аталлента.

– Пока объявим это политическим союзом. В любом случае потребуется поддержка с вашей стороны.

– Простите?

На удивленный вопрос Териода Энсерин ответила с обезоруживающей прямотой:

– Если говорить просто – мне нужны инвестиции.

Деньги. Вот так, без обиняков.

Териод на миг замер, гадая, не ослышался ли он. Получается, Энсерин Тристан сама пошла на примирение, а теперь дом Аталлента должен платить что-то вроде контрибуции?

Он тихо, чтобы Энсерин не услышала, шепнул жене:

– Дорогая, мы точно не стали жертвами мошенницы, притворяющейся главой дома Тристан?

Астина не сдержала смеха. Заметив оживление между супругами, Энсерин изобразила любопытство.

Астина откашлялась:

– Инвестировать в оружейное дело мы не готовы.

– Разумеется. Мы по-прежнему в основном занимаемся оружием, но на имеющихся мощностях производим и другие товары. Эпоха войн уходит, нам тоже необходимы новые пути развития.

Железные рудники на землях маркизы открывали безграничные возможности. Во времена континентальных войн поставки оружия приносили колоссальные богатства, но с наступлением мира масштабы неизбежно сокращались.

Энсерин приняла решение о примирении не только под влиянием чувств. Дом Тристан нуждался в новых горизонтах, а сотрудничество с домом Аталлента могло стать мощным толчком. Но и Аталлента это было выгодно.

Получив крупные инвестиции, Энсерин предложила справедливые условия распределения прибыли.

В разгар обсуждения Астина неожиданно внесла свою лепту:

– Хорошо бы не только главы примирились, но и подданные увидели, что это правда. Что, если отобрать рыцарей из отрядов обоих домов и отправить на стажировку к соседям? Совместные учения пойдут на пользу всем.

Энсерин мгновенно уловила скрытый смысл, в ее глазах вспыхнул интерес.

– Эта девочка…

– Да. Она сказала, что хочет остаться в Аталленте. Что ж, мы должны пойти ей навстречу.

Энсерин почувствовала некоторое разочарование, которое, однако, быстро сменилось пониманием. Жаль было упускать талант, но Джесси наверняка счастлива, что не должна бежать из дома, где ее приютили и поддерживали.

Без сомнения, из ордена дома Тристан пришлют отлично подготовленных женщин-рыцарей. Когда отряды начнут обмениваться опытом, люди неизбежно будут перенимать обычаи друг друга.

Никто не посмеет придираться к гостям, прибывшим по воле главы дома, и даже чопорные рыцари Аталленты постепенно привыкнут к женщинам в доспехах. Пусть в предложении Астины и сквозила личная заинтересованность, с официальной точки зрения оно было безупречным. Энсерин без колебаний согласилась.

После долгого и тщательного обсуждения договор был готов.

Энсерин поставила печать, гордо вскинула голову и заявила:

– Уверена, дом Тристан еще поспособствует тому, чтобы показать вашему высочеству, насколько бесценна удача, которую вы обрели вместе с этим браком.

Тристан и Аталлента были давними врагами, о чем знал каждый житель Карабеллы. Отношения двух домов стали синонимом слова «враг», но с сегодняшнего дня жителям империи следовало срочно пересматривать словарный запас.

Решение, перевернувшее привычный порядок вещей, должно было привести к грандиозным последствиям. Повторное рукопожатие поставило точку в формальностях.

Энсерин, надевая шляпу, бодро заявила:

– Тогда мы, пожалуй, откланяемся.

«Мы»?

Слово резануло слух.

Териод в недоумении повернулся к Астине:

– Вы… уходите вместе?

– Да. Я обещала представить маркизу принцессе Исиде.

Астина заранее предложила Энсерин после обсуждения текущих дел заглянуть во дворец. Та, не вполне понимая зачем, охотно согласилась. Но в последнее время сплетни о сближении принцессы и эрцгерцогини были у всех на слуху, поэтому Энсерин восприняла это как дипломатическую встречу для укрепления отношений.

Тем не менее Астина сомневалась, сможет ли Энсерин спокойно принять «подругу подруги», которая, судя по всему, организовала покушение на саму маркизу.

Она задумчиво смотрела на документ с печатью.

«Понимает ли Энсерин, что уже перешла реку, через которую нет возврата?»

– Кстати, вы слышали эту песню? – Энсерин взялась за ручку двери, но вдруг замерла.

Взгляд маркизы скользнул по лицам супругов.

В ее голосе прозвучала едва уловимая дрожь – не страх, а скорее плохое предчувствие.

– Обстановка складывается скверно. Связи с дворцом, наше примирение… Кто-то явно решил ударить, пока влияние эрцгерцогини не стало слишком сильным.

– О чем вы?

– Иногда стоит прислушиваться к шепоту улиц. Я не просто так слоняюсь по городу.

И с этими словами Энсерин негромко запела:

День и ночь скакали мы

В край, где нет печали,

Где в полях среди страды

Песни не смолкали.

У ручья стирают – смех,

Слез не знают люди.

Рыжая ведьма, чаруй же всех –

Пусть обмануты им будут!

Сердце каждого в плену:

Недруг, друг, прохожий –

Все сдаются ей одной,

Всяк на всех похожий.

* * *

– Прозрачные намеки, не находите? Мужчина – это эрцгерцог, враг – наш дом, а дальше…

Карета резко качнулась на очередном ухабе, и голос Энсерин оборвался. Маркиза, которая говорила о кривотолках, касающихся Астины, прикусила язык, поморщилась и потерла подбородок.

Астина спокойно подхватила:

– А деревенские жители, разумеется, – это подданные.

– Вы, кажется, не слишком удивлены? – Энсерин обернулась с явным недоумением. – Уже слышали от кого-то другого?

Астина продолжала смотреть вперед. Карета как раз въезжала в массивные ворота императорского дворца – чугунные решетки захлопнулись, как пасть хищника. Они прибыли вовремя только потому, что Астина, не дав Териоду и слова вставить, решительно поторопила Энсерин: время, мол, поджимает. Ни минуты на пустые споры.

– Кто знает, – ответила Астина с непроницаемым лицом. – Слава не всегда служит во благо.

Энсерин озабоченно нахмурилась:

– Я полагаю, что злой умысел