Она и зверь. Том 3 - Maginot

– Вопреки моему первоначальному мнению, ты оказалась женщиной исключительной верности, – тихо продолжила Исида, и в голосе ее не было ни капли снисхождения, только искреннее, почти болезненное признание. – Это глубоко меня тронуло. И теперь я хочу видеть именно такого человека рядом.

Энсерин подняла взгляд и впервые посмотрела на Исиду не как на принцессу, не как на возможного врага, а как в зеркало. Та же стальная прямота спины, скрывающая усталость. Та же привычка чуть прищуриваться, когда внутри все кипит. Та же тень в глазах – тень человека, который давно понял: мечтать о великом, когда рядом стоит бездарный брат-наследник, – значит обрекать себя на вечную борьбу.

Это была ее собственная история, только рассказанная чужими губами.

Энсерин сжала кулаки. Сколько терпения понадобилось принцессе, чтобы годами строить план? Сколько всего она знала, какие замыслы вынашивала? Одного лишь взгляда хватило, чтобы сердце переполнилось трепетом.

– Маркиза Энсерин, ты поможешь мне стать второй Мартиной?

Имя первой императрицы – легендарной женщины, что взошла на трон силой ума и воли, а не по праву крови – ударило, как колокол. Для Энсерин, долгие годы тихо преклонявшейся перед этой тенью из прошлого, не существовало слов сильнее. Мартина была ее тайным идеалом, ее ночной молитвой, оправданием перед самой собой.

И вот теперь живая женщина, сидящая напротив, просила стать ее продолжением.

Исида уже тайно заручилась поддержкой могущественного дома Аталлента, и это при том, что все считали их врагами. На лице Энсерин появилось твердое выражение. Она медленно поднялась из кресла, опустилась на одно колено прямо на гравий садовой дорожки.

Приняв позу рыцарской присяги, произнесла:

– Я с радостью приму приказ.

Исида протянула руку, завершая обряд.

– Мне хотелось бы вручить тебе меч, – изрекла Исида, – но здесь, в саду, не место для такого. В день, когда я взойду на престол, я пожалую тебе титул первого рыцаря империи.

– Это величайшая честь. – Глаза Энсерин защипало. Она поспешно отвернулась, пытаясь незаметно вытереть внезапно набежавшие слезы тыльной стороной ладони.

Но Исида все видела.

Принцесса протянула Энсерин платок:

– Кажется, чувства переполняют тебя. Не хочешь ли отойти в сторону на минуту?

Тронутая заботой, Энсерин благодарно кивнула и, прикрывая лицо, поспешно удалилась. Исида с доброжелательной улыбкой помахала ей вслед.

Как только Энсерин скрылась из виду, Исида резко повернулась к Астине.

От прежней мягкой улыбки не осталось и следа:

– Есть что сказать?

Астина сидела с открытым ртом. С того момента, как прозвучало «вторая Мартина», у нее не сходило это выражение, поэтому Исиде пришлось изрядно постараться, чтобы взгляд Энсерин ни разу не упал на Астину.

Именно поэтому Исида и попросила маркизу отойти. Принцесса хотела переговорить с Астиной наедине.

– Разве я не извинилась? – бесстыдно уточнила Исида.

– Да? А мне показалось, принцесса, что в ваших речах нет ни слова искренности.

Астина вскинула брови. На самом деле из всего сказанного правдой была лишь одна фраза – о желании стать императрицей. Когда Исида посылала убийц, она не подозревала о возникшей дружбе между Астиной и Энсерин.

Впрочем, даже если отбросить ложь, имелось кое-что еще.

– И потом… «вторая Мартина»? – проронила Астина с недоверием. – Это что же… получается, и мне обещано нечто подобное?

– А… – Исида наконец поняла причину ее удивления. – Я всегда говорю мужчинам и женщинам разные вещи. Она непринужденно подняла указательный палец. – Женщинам я говорю: «Не сделаешь ли ты меня второй Мартиной?» – Принцесса подняла другой палец. – Мужчинам: «Не станешь ли ты моим Эльсиером?»

Легенды о древних героях будоражили романтическую струнку в сердцах аристократов. Иногда Исида прибегала к упоминанию чужих слабостей, но в любом случае всегда находила нужные слова для нужного человека в нужный момент.

– Кстати, все до единого попадались, – добавила она с легким самодовольством.

На полный обиды взгляд Астины Исида лишь пожала плечами:

– Ничего не поделаешь. Честностью женщина ничего не добьется.

* * *

Она новая союзница… значит, Исиде было что ей рассказать.

И Энсерин слушала планы своей госпожи с предельной серьезностью, впитывая каждое слово как священную истину. Принцесса Исида была непревзойденным оратором: интонации, жесты, эмоции, возникающие на лице, – все рассчитано на то, чтобы заворожить душу собеседника, заставить поверить в величие замысла.

Когда Исида закончила, Энсерин сияла. Она была восхищена. Блестящие глаза, раскрасневшиеся щеки – сердце трепетало от новой мечты.

Астина не посмела открыть ей правду. Не сейчас, когда маркиза смотрела на Исиду с таким благоговением.

«Наверное, эрцгерцог чувствовал нечто похожее, когда смотрел на меня в Веллуа, а я разыгрывала покушение ради шантажа».

Мысль о том, что она стала соучастницей этого спектакля, вызывала острую боль и в голове, и в сердце. И вдруг Астине невыносимо захотелось увидеть Териода. Бросить бы один взгляд на него, увидеть его чистую, открытую улыбку – и ей сразу станет легче.

Вечер давно миновал. Вернувшись домой, она направилась прямиком в спальню. Рука, толкавшая дверь, двигалась тяжело: не только от физической усталости, но и от бесконечных игр, где правда и ложь сплелись так тесно, что их уже не разделить.

Но, переступив порог, Астина на миг усомнилась: не ошиблась ли она дверью?

В спальне царила непривычная картина. Териод сидел с бокалом в руке. При виде мужа Астина замерла на пороге.

Не сумев скрыть растерянность, она тихо спросила:

– Откуда это?

Териод лишь скользнул по ней взглядом, ничего не ответил и снова потянулся к бутылке. От него веяло подростковым бунтом. Тем самым упрямством, когда человек обижается, но не готов признаться в этом даже себе.

Астина мгновенно принялась перебирать в памяти последние дни.

«В чем же дело?»

Физической близости хватало. Уходя, она всегда честно говорила, куда направляется. Ни одной ночи не провела вне дома. Не возвращалась с травмами, полученными из-за своего безрассудного упрямства.

Ситуация была совершенно непонятной, поэтому Астина решила не давить. Взяла второй бокал и села напротив.

– Может, и я составлю компанию?

Териод молчал. Астина налила себе в бокал темной жидкости. После целого дня, проведенного за наблюдением, как Энсерин идет на поводу Исиды, ей и правда хотелось сбросить груз дня.

Териод, пристально смотревший на нее, спросил:

– Прогулка удалась?

Рука Астины слегка дрогнула.

Муж уже явно терял ясность мыслей, однако сохранял трезвость рассудка.

«Так вот в чем дело».

Если подумать, с некоторых пор она действительно часто уходила одна. На всякий случай не пропускала супружеских ночей, но, кажется, к этому все и сводилось. Особенно последние две недели: дела между маркизой и принцессой поглотили Астину целиком.

Она отвела взгляд:

– Какое