Она и зверь. Том 3 - Maginot

Он смотрел на нее ошарашенно, будто не веря услышанному.

Астина шутливо ткнула пальцем в кончик его носа:

– И еще раз: маркиза Энсерин просто подруга.

Териод молчал.

– Теперь между нами не осталось обид?

– Нет. – Голос Териода прозвучал низко и хрипло.

Астина не успела даже удивиться, как он поднялся со стула и приник к ее губам – уже без колебаний.

Его ладонь, коснувшаяся ее щеки, была обжигающе горячей. Астина закрыла глаза. Поцелуй разгорался, становясь все жарче.

Рука, до того обнимавшая ее талию, поползла вверх, к затылку, переплетаясь с волосами. Одна за другой расстегивались пуговицы на спинке платья. Астина отступала под напором Териода, пока не почувствовала край кровати.

Она плавно опустилась на мягкую постель, и Териод навис над ней. Только тогда его губы оторвались от ее рта. Астина открыла глаза и посмотрела на мужа – дыхание чуть сбившееся, щеки так и пышут.

Все, что привело ее сюда, на эту кровать, произошло до смешного непринужденно, само собой.

Астина изогнула губы в легкой, игривой усмешке:

– Очень естественно у вас это получается.

– Оценка?

– Твердая девятка.

– Из десяти?

– Из ста. Ха-ха! Шучу.

Териод негромко рассмеялся – звук родился глубоко в груди и разлился теплой волной прямо ей в губы. Его ладони снова обхватили ее лицо – осторожно, бережно, словно он держал в руках самое драгоценное, что у него когда-либо было. Он наклонился и поцеловал ее так неторопливо, что каждый миг казался отдельной вечностью: губы скользили по ее губам мягко, почти невесомо, пропитывая поцелуй такой нежностью, что у Астины сладко заныло в груди.

Она ответила с тихим, счастливым смешком – жадно, но ласково, отдаваясь этому теплу всем своим существом.

Но вдруг она отстранилась, прищурившись:

– Пахнет… чем-то терпким.

Слова еще дрожали в воздухе, когда Териод резко поднялся. Все, что еще мгновение назад окутывало их густым, горячим туманом, мгновенно рассеялось. Словно вся витавшая страсть оказалась миражом.

– Пойду умоюсь.

– Нет, подожди…

Не успела Астина схватить Териода за кисть, как он уже метнулся в ванну. Она замерла с протянутой рукой. На лице – растерянность, смешанная с удивлением. Терпкий запах… да, он был, сладкий, пьянящий, но такой родной, такой живой. Разве это повод останавливаться, когда тело уже дрожит от желания, когда каждой клеточкой она тянется к мужу?

Как только дверь ванной захлопнулась, Астина тяжело вздохнула и рухнула на постель. Ничего не оставалось, кроме как ждать.

Ситуация абсурдная, но, вспоминая, как он следил за ее реакцией, она подумала: «Ну и ладно. Это даже мило».

Астина коснулась губ. Во рту витал сладковатый вкус.

«Так вот ради чего люди влюбляются?»

Она тихо усмехнулась и перевернулась на бок. Могла ли она когда-либо в прошлом представить подобные отношения? Жить как настоящие супруги: такого она никак не ожидала. И это, как ни странно, оказалось совсем неплохо. Возвращаться домой – туда, где тебя ждет человек, который любит.

Астина моргнула. Веки становились тяжелее. Сон подкрадывался мягко, обволакивал ее, как руки Териода минуту назад.

Глаза закрылись сами собой.

– Дорогая? – Голос проник в дремоту медленно, словно сквозь туман.

Она не ответила – не хотела разрушать уютное забытье. Пальцы, слегка коснувшиеся ее плеча, застыли и мягко отстранились. Послышался негромкий, почти виноватый вздох.

«Пусть расстраивается, – подумала она сонно. – Ведь именно он сбежал в самый сладкий момент. Пусть теперь помучается».

Вместо того чтобы будить, Териод осторожно устроился рядом. Пальцы вновь нашли ее руку и начали гладить: неторопливо, едва касаясь, словно рисовали на коже невидимые узоры. Потом он пошевелился и чуть отстранился. Она наблюдала за ним сквозь сомкнутые ресницы: Териод оперся на локоть, заглядывая ей в лицо, и на его губах блуждала улыбка.

Спустя некоторое время он наклонился и запечатлел на ее щеке поцелуй – короткий, бережный, невесомый. Он боялся потревожить ее.

– Я люблю тебя, моя любовь.

«Приторно, нелепо, слащаво, но невыносимо трогательно».

Сон окончательно улетучился. Астина приподняла голову, но Териод уже спал, дыхание было глубоким и ровным. Она бесшумно вернулась в прежнее положение.

Щека горела там, где только что были его губы. Она неспешно провела по коже кончиками пальцев.

Тихо, почти беззвучно прошептала в полумрак:

– Ну и милый же ты…

А потом и правда уснула.

* * *

План взаимных стажировок между рыцарскими орденами Тристан и Аталлента был полностью одобрен, и наконец наступил назначенный день.

Из Аталленты выдвинули командира и несколько лучших рыцарей. Можно было бы оправдаться, что отбирали по мастерству, и это в принципе не было ложью. Однако, по мнению Астины, предпочли именно тех, кто больше всех был пропитан предрассудками.

«Педагогический эксперимент, – подумала она. – Посмотрим, как быстро реальность разобьет их картину мира».

Скорее всего, им предстояло встретиться с женщинами-рыцарями Тристан в таком количестве, что это должно было ввергнуть их в настоящее смятение. Возможно, кто-то даже переосмыслит свои убеждения.

Возможно.

Тем, кто оставался, тоже было не до легкой жизни. Приказ наладить дружеские отношения с рыцарями, с которыми то и дело случались стычки, вызывал крайнее раздражение. Они знали: ни в коем случае нельзя показаться слабыми. И глаза каждого пылали боевым огнем.

«Дружить, значит. С теми, кого еще вчера хотелось проткнуть мечом».

Сумеют ли они завершить визит без серьезных конфликтов? Даже Астина не была уверена в успехе идеи. Путь к примирению будет долгим.

Словно предвещая бурное будущее, резиденция эрцгерцога с самого утра гудела. Отчасти из-за адских утренних тренировок, которые командир ордена Генри устроил перед отъездом. Но не только.

Основной гул раздавался снаружи.

Астина, глядя в окно, неспешно попивала горячий чай. Териод, уже готовый к выходу, подошел к супруге.

– На что вы так внимательно смотрите?

Астина молча кивнула в сторону улицы. Териод перевел взгляд. Городская резиденция находилась на возвышенности, и из окон спальни открывался прекрасный вид на столицу.

Мимо особняка продвигалась торжественная процессия. Люди, облаченные в монашеские рясы, пели хором священный гимн. Лиц отсюда было не разглядеть, но голоса, разливающиеся в воздухе, звучали вполне благозвучно.

– Похоже, перед Великим праздником они проводят обряд очищения.

День урожая был по-настоящему всенародным торжеством, а Великий праздник был особым мероприятием, предназначенным лишь для истово верующих. Когда важная дата приближалась, храм отправлял своих служителей в те места, где, по слухам, проявлялись темные силы.

Но на сей раз все выглядело иначе, так как процессия была необычно масштабной.

Териод кивнул.

– Раньше они никогда не устраивали ничего подобного, – пробормотал он.

– Храму нужно напомнить о себе, – ответила Астина. –