Мне его подарили! Дом-портал 4 - Мартиша Риш

— В целом это так. Научу! — я взлетел по ступеням крыльца, зарылся лицом в ее волосы. Самая любимая женщина во всех мирах разом! Неужели еще ничего не потеряно?! Я обернулся на сад. Лорэль так и перебирает там какие-то корешки.

— Лорэль, ешь все, что захочешь, моя жена просит тебя потолстеть. Спи там, где захочешь, только подальше от нашей спальни. И не беспокой нас по мелочам. Завтра я тебя освобожу. Мы зайдем в ратушу. И ты станешь жить в своём доме. Я куплю тебе соседний особняк.

Глава 43

Лорэль

Радоваться или нет? Я совершенно растерян, сбит с толку и будто бы ощущаю вкус своей гибели на губах.

Темное небо над крышами уже рассеивается утренней дымкой даже не алой, белесой. В городе всегда именно так начинается рассвет. Мне кажется, что дом напротив нашего слегка подсвечен волшебством фей.

Я сижу на крыльце и один за другим поглощаю куски вкуснейшего пирога. О, да! Милли как никто другой умеет готовить. Даже лучше, чем эльфы. Я трепещу над каждым куском этого блюда, и кончики моих ушей дрожат в такт.

До слез жаль, что завтра я потеряю все это. Дом, где ко мне отнеслись с толикой заботы, быть может, даже привязанности, определяли четкие правила, возможность жить так, как нужно, как мой хозяин решил. А ведь, если задуматься, Эстон был отличным хозяином. Мягким, настойчивым, требовательным. Он даже ни разу меня не избил, хоть, мне кажется, я это порой и заслуживал. Я вынужден признать, что с ним куда проще, чем с эльтем Диинаэ. Вся жизнь моего господина подчиняется незыблемым правилам, он уверен в себе, уважаем, имеет прекрасный дом.

Да и жена под стать ему, такая же требовательная, но мягкая. Не кричит и не ругает, а просто указывает на то, что и как должно быть сделано. Даже отец ее, так впечатливший меня вурдалак, и тот не так уж и страшен, как оказалось. Он мудр, яростен, но справедлив. Всего-то ткнул меня когтем между лопаток один-единственный раз. Просто предупредил самым надёжным способом из всех возможных о том, что меня ждет, если я вздумаю "крутиться и махать хвостом" возле молодой хозяйки.

Я тогда чуть не задохнулся от стыда и страха, на пол осел, за горло схватился. Да разве можно навредить тем Эстону, моему господину, помыслить о ласке его жены? Неловко перед тестем хозяина, что он мог так подумать.

Вурдалак перепугался за меня, молока принес, отпоил. Все твердил: "Слышь, не помирай. Это я так! Предупреждаючи!" Вдобавок потом по голове меня потрепал, сунул медовый пряник в карман. А он такой вкусный и чувствуется, что отдан был мне легкой рукой, по доброте.

Солнце показывает лучи из-за домов. А я все это потеряю: и дом, и хозяина своего, и пирог, которым меня больше никто никогда не накормит. Я прикрыл глаза и начал беззвучно рыдать. Слёзы покатились из глаз, упали на крошки в тарелке.

Как и за что со мной так? Как так вышло-то? Почему меня выбросили словно ненужную вещь? Горечь потери захватила всю душу, точно такая же настигла меня, когда убили моего прежнего господина генерала Альвара. Нет, даже большая. Только здесь, в этом доме, я вполне осознал, что генерал был не так добр со мной, как казалось. Он откровенно издевался за любую промашку, а здесь мне просто сообщают, как правильно было нужно поступить. И все это счастье вот-вот обрушится. У меня будет дом полный тишины. Зачем это нужно? Как я стану жить в нем один? Я родился рабом, с самого детства мне твердили, что я не обязан знать о том, как поступать правильно. Вся суть моей жизни — верно исполнять приказы хозяина, заботиться о его благе.

— Не спишь?

Из дома вышел тем Эстон. Я хотел было принять правильное положение — встать на оба колена, пожелать господину доброго утра, накрыть стол к его завтраку. Я и хотел так поступить, но вместо этого я задрожал, челюсть свело судорогой, зубы принялись стучать!

— Это еще что? Тебя кто обидел?

На вопросы хозяина следует отвечать прямо, честно и быстро. Я выдавил из себя то, что мог.

— В-ыыыы...

— Я?! Почему?

— Вы решили меня освободить и выгнать. Это из-за вашей жены? — внезапно осенило меня, — Клянусь, я близко не подойду к госпоже, даже не осмелюсь на нее смотреть.

— Почему из-за жены? А, это?

Тем Эстон сел рядом со мной на ступени, расставил широко колени, сцепил пальцы, вздохнул. Кажется, он сидел так невероятно долго. Молчал, а я не знал, как он распорядится моей судьбой, что ждет меня? Лучше выпорол бы за дерзость и все на этом, мы бы жили, как жили раньше. Я бы честно служил тему и всей его семье. Он бы проходился по моей спине чем-то тяжелым, в том случае, если я оступлюсь.

— Я тебя не выгоняю, просто меняю условия договора. В этом доме мы станем жить с женой только вдвоём. Видишь ли, — тем сплёл косу из своих недлинных волос.

Помочь бы ему с этим, да только кто позволит? Для ухода за собой рабов выбирают из тех, кому доверяют. А это точно не я, меня вот-вот выгонят, повезёт, если не продадут.

— На все ваша воля, господин Эстон, — и все же как неловко сидеть на ступенях вот так, рядом с хозяином.

— Н-да. На все моя воля, ты совершенно прав. И моя воля на то, чтоб ты стал свободным, служил в моем доме, завел собственную семью. Я дам за твою невесту столько, сколько попросят. Приведи хорошую девушку в мой собственный дом. Такую, которая могла бы и умела делать все по дому, возилась с детьми. И ты был бы доволен своим выбором. Иногда одного взгляда достаточно, чтобы это понять. Мне кажется, скоро в моей семье появится прибавление. Даю тебе полгода на то, чтобы ты обзавелся семьей.

— Благодарю, господин.

— Столоваться станешь здесь, пока твой очаг пуст. Привыкай и вей свое гнёздышко вон в том доме. Забор мы, конечно, снесем, он здесь лишний. Дальше по улице поставим конюшни для пони вместо вон того дома с красной крышей. Его снесем или перестроим, он мне не нравится, слишком высокий, да и со второго этажа там вид на окна моей спальни. Это недопустимо.

— Как пожелаете, господин. То есть, вы не выбрасываете меня? Я все еще нужен?

— Необходим. Только ты один