Мертвый принц - Лизетт Маршалл

В этой стене клубящейся белизны мелькнул силуэт, затем ещё один.

Что-то вспыхнуло в уголке моего глаза.

Это было моё единственное предупреждение — взрывное, молниеносное предупреждение — прежде чем в ладони Дурлейна вспыхнул огонь, ослепительно белый, так что я невольно зажмурилась. Из тумана раздались потрясённые вопли. Прозвенела тетива, и ещё одна стрела пронеслась размытой линией к свету …

К Дурлейну.

Мои руки взметнулись, чтобы сложить Хагалаз.

Он оказался быстрее. Один раздражённый взмах запястья — и огонь, вывернувшись из его ладони, взметнулся вверх, как кнут. Раздался треск. Шипение, а затем ничего, кроме пепла, оседающего на размокшую землю, когда пламя вновь свернулось в его ладони — теперь уже горя темнее, глубоким, блестящим оранжевым, отражающим кислотные лужи вокруг нас.

Снова раздались крики. Десять, может быть, пятнадцать голосов, ни один не знаком.

Дурлейн даже не взглянул на меня, позволяя огню обвиваться вокруг его пальцев — изящно, почти нежно, как прядь только что расчёсанных волос.

— Полагаю, с половиной из них ты справишься?

— Было бы неплохо, если бы ты хоть раз спросил меня заранее? — огрызнулась я, сжимая рукоять Уруз и лихорадочно всматриваясь в туман. — Ты мог бы хотя бы…

Слева снова прозвенела тетива.

Я едва успела. Мои пальцы только-только сложились в Альгиз, когда стрела врезалась в заклинание, расколовшись о стену защитной магии. Тут же уже летели ещё две, и мне пришлось отшатнуться на два шага назад, чтобы избежать их; одна бесполезно упала в болото, другая столкнулась с огненным кнутом Дурлейна. Кто-то крикнул: «Ещё!», за чем последовало отчётливое шипение стрел, выдёргиваемых из колчанов.

Чёрт.

Пора было начинать думать.

Стоять здесь, как загнанная лань, означало смерть. Огненный щит Дурлейна удерживал его в безопасности позади меня, но мои руны не простирались так далеко, как его пламя. Если мои противники останутся на местах, скрытые в тумане, я буду уворачиваться от стрел, пока одна из них неизбежно не попадёт. Значит, мне нужно, чтобы они подошли ближе. Мне просто…

Стрела просвистела мимо, в полуметре от моего лица — и я уже двигалась.

Три последовательности Гебо, затем Альгиз — добавляя защиту, начертанную на моей тунике, на моих волосах, на шарфе, закрывающем половину лица. Затем быстрый знак на кипящей луже передо мной: Райдо, Лагуз, Инг, затем Гебо и Уруз — нет, Гебо, Феху, Уруз…

Изменение, вода, земля.

Добавление, изобилие, сила.

Грязная вода превратилась в водянистую грязь, затем слегка затвердела. Лучше уже не будет. Колебаться тоже не имело смысла, потому что заклинание продержится не больше минуты-двух… так что я втянула воздух с привкусом серы, сжала рукоять Уруз и прыгнула.

На одно, замирающее сердце мгновение вокруг меня были лишь густые белые испарения и губчатая, только что созданная земля под ногами.

А затем передо мной выросли силуэты — и разверзся ад.

Я успела начертать Эйваз на первых двух мужчинах, которых встретила. Они рухнули, но не без последних криков тревоги; кто-то рядом выкрикнул предупреждение, и тут же со всех сторон из тумана начали появляться фигуры, их очертания были расплывчаты и искажены. Я пригнулась как раз вовремя, чтобы уклониться от удара дубиной. К тому моменту, как я всадила Уруз прямо сквозь кольчугу владельца дубины, ко мне уже подкрадывались ещё трое.

Я отказалась от умных мыслей.

Иногда неуклюжая кровавая бойня — единственный ответ.

Вспышки огня Дурлейна прорезали туман, пока я левой рукой выхватывала Эйваз, яростно рубя ближайшего противника. Лезвие оставило царапину на его плече, и он споткнулся, затем рухнул в грязь, окрашенную медью, не издав ни звука. В тот же миг между лопаток в меня врезался тяжёлый удар — ощущение меча, врезающегося в слой защиты Альгиз; я развернулась, отразила следующий удар Уруз, затем в тот короткий миг отвлечения всадила Эйваз в бедро нападавшего.

Четверо.

Почва подо мной снова становилась жидкой.

Отпрыгнув назад на более сухую землю, я угодила прямо в объятия стражника с железной хваткой; он нанёс мне болезненный удар в почку, прежде чем я успела отплатить, полоснув Эйваз по его запястью. Мир сузился до мелькающих конечностей и оружия. Меч отскочил от стали Уруз, усиленной руной; уязвимый проблеск кожи стал добычей лезвия Эйваз. На краю моего зрения огонь Дурлейна вспыхивал золотом и ослепительной бронзой.

Бурлящая вода вокруг меня становилась алой.

Я вогнала Уруз в грудь ещё одного стражника с дубиной, и болото зловеще затихло, когда он рухнул.

Они все были мертвы. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать это, лихорадочно озираясь в поисках следующего нападавшего и понимая, что никого не осталось. Только дюжина обмякших тел, разбросанных по топям. Только Дурлейн, по ту сторону одной лужи, испачканной кровью и водорослями — кудри растрёпаны, взгляд дикий, правая рука едва заметно искрится жаром его огня.

Вокруг него тела были обуглены и покрыты волдырями, а не истекали кровью.

Никто из нас не двигался, пока мы стояли и смотрели друг на друга два бесконечных удара сердца, и эта жуткая, булькающая тишина всё росла и росла между нами.

В этом было что-то странно интимное — убивать вместе. Уязвимость в том, чтобы позволить другому живому существу увидеть самую тёмную, самую мерзкую сторону тебя, и на одно мгновение не имело значения, что Дурлейн Аверре — лжец, отравитель и жаждущий власти ублюдок — потому что он смотрел на меня и видел меня, окровавленные ножи в моих руках и трупы у моих ног, и он не дрогнул.

Он не скривился.

Он не открыл рот и не сказал…

Довольно мерзко, правда, ведьмочка?

Я судорожно втянула воздух, готовясь защищаться, как раз в тот момент, когда Дурлейн отвёл взгляд и сказал:

— Хорошо сделано.

Это была не снисходительная похвала учителя, хвалящего подающего надежды ученика. Скорее, это было грубоватое признание равного, и что-то в моём горле сжалось.

— Всё равно было бы неплохо получить чуть больше предупреждения. — Мой голос глухо прозвучал сквозь его шарф. — Мы можем теперь выбраться отсюда, или…

Что-то вспыхнуло в тумане позади него.

Это было не более чем слабое сияние, приглушённое и искажённое испарениями… но это было сияние, а в таком месте не могло быть ни фонарей, ни окон, ни праздничных костров. Чтобы оно вспыхнуло так внезапно…

Это был огонь, рождённый в ладони мага.

Второе пламя вспыхнуло — теперь справа от меня.

— Блять, — выдохнула я.

Дурлейн выглядел поразительно не удивлённым.

Двенадцать мёртвых стражников вокруг нас, обожжённых и истекающих кровью… конечно, это не вся сила, которую город вроде Брейна отправил бы