Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Слева от меня вспыхнуло ещё одно пламя.

Они нас окружили.

Мы стояли посреди жадных, неизведанных болот, зажаты между как минимум тремя огнерождёнными магами и чёрт знает каким количеством человеческих воинов, и бежать нам было некуда.

Даже Уруз вдруг показался в моей руке лёгким и бессильным.

— Подозреваю, твои птицы с ними, — сказал Дурлейн тихо, обходя обугленное тело и приближаясь ко мне. Огонь снова играл вокруг пальцев его правой руки. Медленные, терпеливые витки, превращающие шрамы на костяшках в застывшее золото. — Есть что-то, что мне нужно знать о ком-то из них?

— Ножи Джея — это кошмар, — прошептала я. Кто знает, сколько враждебных ушей слушает в этом зловонном, непроницаемом тумане? — Рук может сломать тебе шею двумя пальцами, но в основном он очень, очень хорошо знает вещи, которые знать не должен — так что если он подберётся к тебе близко, что бы ты ни делал, не выгляди как Дур… как ты сам. Аранк услышит.

Это были плескающиеся шаги у меня за спиной?

Дурлейн, похоже, не обратил на это внимания, поднимая руку; искры плясали под его бледной кожей, пламя нетерпеливо трепетало на кончиках пальцев.

— А Кестрел?

Желание оглянуться стало почти невыносимым.

— Кестрел обычно не участвует в больших боях, — хрипло сказала я, ненавидя дрожь в своём голосе. — Только охота. То, что Аранк называет интересной работой.

— Значит, его не будет здесь, чтобы сражаться с нами?

— Нет. — Я проглотила привкус желчи. — Вряд ли. Но…

— …он может последовать за нами позже. Да. — Он чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы его здоровый глаз уловил пламя, горящее слева от него. Мне показалось, или оно приблизилось? — Тогда это проблема на потом. Сможешь выиграть для меня немного времени, чтобы я убил этих господ?

Я моргнула.

Мне понадобилось мгновение, чтобы принять, что я правильно расслышала эти слова — ровные, бесстрастные слова.

— Что ты имеешь в виду, чтобы ты мог… — мой голос взметнулся; мне пришлось резко, до боли прикусить язык, чтобы опустить его обратно. — Как ты собираешься убить их всех, если нам с трудом удалось сдержать дюжину…

— Сюрпризы работают только один раз.

Он сделал один размеренный шаг назад, и огонь в его ладони сгустился в кипящий шар жара.

— Не подходи ко мне слишком близко.

И словно это было хоть сколько-нибудь настоящим ответом — словно мы обсудили всё, что мне нужно было знать, и наметили хоть какое-то подобие стратегии — он развернулся и швырнул этот сгусток огня в сияющий огонёк, подбирающийся к нам справа.

Раздался хриплый, звериный крик.

А затем весь мир взорвался криками.

Я успела лишь обновить защитные заклинания на своей одежде, прежде чем первые нападавшие выскочили из тумана, лица закрыты, мечи обнажены. Несколько точно направленных знаков шипов выбили ноги у первых троих и отправили их кувырком в обжигающую воду. Четвёртый ринулся на меня с мощным взмахом боевого топора, но его остановил жестокий хлёст огня Дурлейна. Я начертала Эйваз на двух мужчинах, пытавшихся подкрасться ко мне сзади, и они рухнули так быстро, что ещё один стражник споткнулся о них.

За завесой тумана извивающаяся линия тел становилась всё плотнее.

Мне следовало держаться рядом с Дурлейном. Их было слишком много; спина к спине, по крайней мере, нас не так легко было бы ударить между лопаток. Но…

Выиграй мне время, — сказал он. Не подходи слишком близко.

И хуже всего…

Доверься мне.

Мне хотелось, чтобы я этого не делала.

Мне хотелось убедить себя, что, следуя его указаниям, я действую из чистого расчёта — из холодного, рационального понимания того, что ему нужна моя жизнь не меньше, чем мне его. Но рациональная часть меня должна была знать, что этот ублюдок с той же лёгкостью пожертвует мной, как только расклад изменится. Должна была задаться вопросом, не решил ли он наконец, что я скорее обуза, чем преимущество, и не начал ли действовать, чтобы выбраться отсюда живым в одиночку.

Рациональная часть меня должна была беречь себя.

Вместо этого…

Вместо этого я стиснула зубы, поклялась, что буду преследовать этого ублюдка до конца его жизни, если погибну в этой адской трясине, и ринулась в гущу боя.

Были крики. Были мечи. Я не позволяла себе думать ни о чём из этого, пока размахивала Эйваз, рассекая тянущиеся ко мне руки и вздымающиеся груди, скашивая стражников, как траву. Что-то рассекло моё плечо, и я едва это почувствовала. Обжигающе горячая вода плеснула мне на ногу, когда грузный стражник рухнул в лужу рядом со мной, и я отказалась это замечать.

Где-то рядом кто-то крикнул:

— Держите их живыми! Принц Беллок хочет их живыми!

Ёбанный Беллок, конечно.

Не время об этом думать.

Я колола и рубила. Резала и уклонялась. Солдаты всё прибывали из тумана, их глаза широко раскрыты от страха над самодельными масками — они окружали меня, кружили, отчаянно стараясь держаться вне досягаемости моих ножей и рун. Краем глаза я время от времени замечала Дурлейна — вспышки огня хлестали вокруг него. Он не выглядел так, будто собирается уничтожить несколько десятков людей одним ударом. Если уж на то пошло, приглушённое свечение его пламени говорило о том, что он сдерживает себя в защите.

Возможно, накапливает силу?

Он же должен что-то делать, правда?

Я колола. Я уклонялась. Я откусывала боль. Столкновение за столкновением за столкновением, мрачный, бесконечный танец — и вдруг, из ниоткуда…

— Убирайся с дороги, чёрт тебя подери!

Джей.

Я резко обернулась. Как раз вовремя, чтобы уклониться от двулезвийного клинка, мчавшегося ко мне; он вместо этого вонзился в плечо человека позади меня, чьи отчаянные крики ясно говорили о том, что сталь была обработана привычными мерзкими веществами.

Самый младший посыльный-птица Аранка выглядел даже более эльфийским, чем обычно, возникая из смертоносного, клубящегося тумана. Светловолосый. Мальчишеский. В каждой руке — по тонкому ножу, в широко раскрытых голубых глазах — жестокий блеск. Но в том, как его взгляд скользнул по моему оружию, оценивая меня с лёгкостью ветерана, не было ничего хрупкого, и его высокий голос не дрогнул, когда он резко бросил:

— Её оставь мне!

Чёртова задница смерти.

Вокруг меня стражники Брейна с явным облегчением отступили. Краем глаза я увидела, как их ряды смыкаются вокруг Дурлейна — что было нормально, попыталась сказать я себе, совершенно нормально, и, чёрт, что я вообще могла сейчас с этим сделать, когда Джей кружил вокруг меня, как особенно хитрый ястреб?

Моя