Мертвый принц - Лизетт Маршалл

class="p">По крайней мере, вощёная кожа сумки удержала большую часть дождя снаружи, хотя вода всё же просочилась через швы и сделала одежду внутри сырой. Одна из моих новых туник теперь воняла болотом, а другая промокла до последней нити, так что я вытащила старую синюю тунику, которую Дурлейн нашёл для меня в Хорнс-Энд, и надела её. Она была чуть велика, доходила почти до колен. И это оказалось кстати, поняла я мгновение спустя, глядя на содержимое сумки, потому что у меня не осталось ни одной сухой пары штанов.

Чёрт.

По крайней мере, Дурлейн не выглядел настроенным разглядывать чьи-либо ноги… но всё же он увидит — этот стянутый шрам на моём левом бедре, зарубку на голени. Метки Кестрела. Следы историй, которые я совершенно не хотела рассказывать, и всё же он может спросить, потому что знание — его главное оружие.

Но какой у меня был выбор? Сидеть в мокрой одежде всю ночь?

Кестрел здесь не существует, напомнила я себе, глубоко втягивая воздух, чтобы набраться храбрости. Дождь всё ещё лил; ни один здравомыслящий человек не стал бы преследовать нас до этого призрачного поселения. Никаких птиц, чтобы утащить меня обратно в ад горы Эстиэн. Никакого Аранка.

Только я.

С приглушённым проклятием я начала стаскивать штаны.

Переодевшись, я расчесала волосы, насколько могла высушила их, затем быстро заплела снова. По ту сторону стены глухие удары подсказывали, что Дурлейн движется. Я дала ему ещё пару минут привести себя в порядок, затем собрала мокрую одежду и на цыпочках вернулась в переднюю комнату, где застала его уже одетым в пурпурный шёлковый халат, тот самый, в котором он был, когда я застала его за купанием.

Он выглядел настолько неуместно — это мерцающее, тонкое одеяние в этой грубой, деревенской комнате — что, несмотря ни на что, я не смогла сдержать приглушённого смешка.

Он обернулся на звук — бледный, напряжённый, но с привычной искрой яда в единственном тёмном глазу. Один взгляд на мою тунику, на мои голые ноги, на тёплые носки — и он саркастически произнёс:

— По крайней мере, ты всё так же очаровательна.

Без вопросов.

Мне казалось, я никогда в жизни не была так благодарна за оскорбление.

— Хотела бы сказать то же о твоём лице, — пробормотала я, и его губы едва заметно изогнулись.

Огонь теперь весело горел, его тепло постепенно изгоняло холод из моих костей. Какой бы ни была проблема Дурлейна с холодом, похоже, она прошла. Он, однако, вовсе не выглядел настроенным обсуждать это, пока развешивал мокрую одежду на потолочных балках и полках, и я сосредоточилась на своём деле: расседлать лошадей, отжать одежду в конюшне, затем тоже развесить её сушиться. К тому времени, как мы закончили, это место больше напоминало прачечную, чем пекарню, и влажный запах сырого льна смешивался с ароматом древесного дыма.

Это был запах дома, как в кузнице Кьелла в Хьярнс-Бей, и, возможно, именно поэтому я, не задумываясь, потянулась к Вуньо.

Я почувствовала взгляд Дурлейна между лопатками, но отказалась обращать на это внимание, когда начала вырезать руны на изношенной входной двери дома. Наудиз, Совило, Каунан — взятие, зрение, огонь — потому что если кто-нибудь пройдёт мимо Нэттл-Хилл в этот проклятый час, я бы предпочла, чтобы они не увидели полоску огненного света над порогом. Альгиз, Лагуз — защита, вода — на случай, если трещины в дереве не выдержат непрекращающегося дождя. Альгиз, Иса тоже — защита, лёд — потому что в этом углу комнаты, самом дальнем от печи, тепло огня проигрывало холодным сквознякам снаружи.

Эффект от последнего заклинания был мгновенным — и весьма приятным.

Я перешла к следующему участку стены и повторила то же самое — Альгиз, Иса — аккуратными царапинами в выветренных деревянных досках. Затем южная стена, и…

— Ты же использовала их в обратном порядке, верно? — сказал за моей спиной Дурлейн так внезапно, что я едва не выронила Вуньо. — Когда сражалась со мной?

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить — самая первая атака, которую он сделал в мёртвом лесу у Брейна, и моя рефлекторная защита. Иса. Альгиз.

Чёрт.

Он помнил эти знаки?

— Другое заклинание, — сказала я, настороженно оборачиваясь. Он расстелил одеяло на утрамбованном земляном полу перед печью и сел на колени, сумка у него на коленях. — То был щит из холода, поэтому Иса шла перед Альгиз. Это — щит от холода, поэтому сначала Альгиз. Порядок рун — вещь довольно капризная.

Я ожидала, что он пожмёт плечами и снова полезет в сумку; было неожиданно, когда он вместо этого отодвинул её в сторону, прищурив глаза с выражением, подозрительно похожим на интерес.

— Поэтому тебе понадобилось несколько часов, чтобы разобраться с заклинанием для моего лица? — спросил он. — Чтобы определить порядок знаков?

Для моего лица. Не для моего глаза — будто даже упоминание увечья было бы слишком.

— Чем длиннее заклинание, тем сложнее, — сказала я, смущённо. На этом стоило бы остановиться, конечно. Это не дело огнерождённого принца, и даже если бы было, вряд ли ему было бы интересно слушать мои рассуждения… и всё же он не кивнул, не отвёл взгляда, смотрел на меня выжидающе, словно речь шла о самом захватывающем вопросе в мире. — Там… там есть некоторая неоднозначность в области действия большинства знаков, понимаешь?

Он приподнял бровь.

— Боюсь, что нет. Просвети меня.

— Эм. — Вуньо вдруг стала неловкой в моих пальцах. — Ну, например, Райдо — это изменение — обычно за ним следует то, что ты хочешь изменить, а затем то, во что ты хочешь это превратить. То есть Райдо, Инг, Альгиз превращает землю в щит. Но если ты хочешь превратить землю в ледяной щит, получается Райдо, Инг, Иса, Альгиз, и тогда возникает вопрос… делаешь ли ты то, что задумала, или превращаешь замёрзшую грязь в щит? Потому что…

— Потому что Иса может также относиться к Инг, — медленно сказал Дурлейн, — и тогда вместе они становятся первым элементом Райдо. Да. Понимаю.

Я уставилась на него.

Он склонил голову.

— Значит, при более сложных заклинаниях ты просто пробуешь, пока не найдёшь правильную формулу?

— Это… Ну. Да и нет. — Это было абсурдно. Он пытался компенсировать свою прежнюю слабость, поощряя мои разглагольствования? — Есть довольно универсальные правила поведения рун — закон Ригмор, три составных максимы и ещё пара. И некоторые руны всегда вводят подчинённые части в формуле, как Отала, которая никогда не стоит сама по себе, а всегда связывается с… с…

Я запнулась.

Не все одержимы рунической грамматикой, ведьмочка.