Попаданка на самокате - Стася Вертинская

– Морозова, вас ждут.

Я вздрогнула, услышав свою фамилию, поднялась со стула и расправила юбку. Внутри всё снова сжалось. Сердце стучало от волнения, а ноги будто сами шли в допросную.

В небольшом помещении было тесно от людей. Следователь сидел за столом, заваленным бумагами. Напротив – Смольный и два его адвоката. Вершинин на стуле у дальнего края стола. Глеб, сложив руки на груди, прислонился спиной к стене.

Я посмотрела на него, но он оставался безэмоциональным. Короткий взгляд – вот и всё, что он мог предложить мне в качестве поддержки.

Я села за стол на предложенное следователем место.

– Это и есть ваша сотрудница? – ухмыльнулся Григорий.

Один из его адвокатов сразу поднял голову:

– На каком основании эта… гражданка участвует в следственных действиях?

Следователь даже не моргнул. Вершинин достал из папки бумагу – копию той, что была теперь у меня – и положил на стол перед нами:

– Внештатный сотрудник, допуск оформлен. Всё в порядке.

Больше возражений не последовало.

Я рассказала всё, как было: как по просьбе Глеба привела полицию, как Смольный попытался уйти, и как я успела остановить его, пока подошли полицейские. Адвокаты задавали вопросы, пытались придраться к словам, но у них ничего не вышло. Следователь записал показания, и меня отпустили из допросной. Но предупредили, что ненадолго.

Позже меня снова вызвали, уже без Смольного и его адвокатов. Теперь это был обычный разговор. Вершинин ушёл, а Глеб сидел рядом и иногда уточнял детали.

Следователь задавал, казалось, те же самые вопросы, но звучали они иначе:

– Как именно вы его остановили? Он сопротивлялся? Пытался вам угрожать?

Будто я была жертвой, а не тем, кто помешал уйти преступнику.

После допроса нас никто не отпустил. Глеба перехватили в коридоре. Полицейский сунул ему папку с бумагами и сказал:

– Ну что, на обыск логова Смольного?

Глеб только усмехнулся и кивнул, будто другого и не ждал.

Меня с ними не пустили. “Не светиться” – это значило сидеть в участке и отрабатывать удостоверение внештатного сотрудника. Мне выделили стол и стопку протоколов и отчётов, которая росла быстрее, чем я успевала проверять и раскладывать по папкам. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Но после погони и столкновения со Смольным разбирать чужие каракули казалось издевательством.

Глеб вернулся ближе к вечеру. Растрепанный и уставший.

– Жива? – усмехнулся он, положив на стол передо мной протоколы обыска.

Я только тяжело вздохнула. Потому что даже с помощью Фонарёва, который пришел разделить мою участь пару часов назад, не успевала справиться со всеми документами, что приносили полицейские. Кажется, они проверяли всё – слова Смольного и его людей, квартиру Натальи и его личную собственность. Даже пыль на колёсах машин!

Алексей говорил, что Глеб ненавидел бумажную работу. И я всё больше понимала почему. Но Фонарёв сказал, что через пару дней, когда с обысками будет закончено, к этому подключат других людей. А пока важно успеть найти все возможные улики, рук не хватало.

– Гильдия выделила пару магов на обыск, – сказал Глеб. Кажется последние несколько часов у него были веселее, чем у меня. – Нашли пару тайников. Ничего сверх того, что мы знаем. Но достаточно, чтобы Смольный ответил за всё.

Я только кивнула, подозревая, что разбираться с этим придётся мне. А Глеб снова убежал – маги принесли свои отчеты о закрытых мастерских, принадлежавших Смольному. И, прежде, чем бумаги пришьют к общему делу, Глеб хотел посмотреть их лично.

Когда мы наконец вернулись домой, я без сил упала на кровать. Я просидела над бумагами половину дня, но казалось, будто я лично делала каждую экспертизу и бегала за каждым из людей Смольного, чтобы допросить.

Глеб осторожно лёг рядом. Ему тоже пришлось несладко – раны не зажили, а рекомендацию медика “не участвовать в погонях” едва ли можно было считать выполненной.

– Устала? – спросил он.

Я смотрела в потолок и смогла только кивнуть.

– Зато теперь мы посадим его. Лет на десять точно.

– Так мало? – удивилась я и повернула голову к Глебу.

– Это только за вокзал, – пояснил Глеб и улыбнулся. – Организация побега, сопротивление полиции, покушение на жизнь троих… А ещё документы в машине. – Он устало провел ладонью по лицу и выдохнул. – Подпольные мастерские, связь с чёрным рынком. Гильдия техномагов подоспела со своими списками нарушений. Его теперь ни один адвокат не вытащит.

– А Лебедев? – спросила я. Про убитого фабриканта, с которого всё началось, все будто забыли.

Глеб повернулся ко мне и обнял за талию. Как будто мы говорили не об убийстве и не о криминальных тайнах города, а о чём-то будничном.

– В убийстве Лебедева он не признался. А без улик он чист. Говорит, что знал Наталью, хотел помочь… Даже признался, что за это время проникся к ней теплыми чувствами.

– И ты веришь?

Хотя сама я почему-то верила. А может и нет. Казалось, что навесить убийство фабриканта проще на того, кто по уши в грехах.

– Нет. Но слушай дальше. Он говорит, что именно в этом и помогал Наталье, – Глеб замолчал, подбирая слова. И медленно продолжил: – Он тоже пытался понять, кто убил Лебедева. Именно поэтому его люди следили за мной. Даже признался, что именно из-за этого отпустил нас в «Четырёх лунах». Хотел посмотреть, что я буду делать дальше.

– Как великодушно, – фыркнула я.

Хотя отчего-то стало страшно. При иных обстоятельствах наше приключение в борделе закончилось бы печально.

– Великодушно и дальновидно, – поправил меня Глеб. – Если бы он не изменил планы и не приехал попрощаться с Натальей, мы лишились бы половины доказательств против него.

Я промолчала, переваривая его слова. Следить за полицейским, даже бывшим – разве это нормально? Пусть и не статья, но уж точно не невинное развлечение.

– Бурова он не знает, – снова заговорил Глеб. – Вербовкой занимались другие. Вроде что-то слышал про инженера, чьи схемы сильно отличались от фабричных. Но как бы я не подводил разговор к батареям с детонатором – о них не знает. Только посмеялся, что с такой технологией никто бы его не взял. И знаешь, я в это верю.

– Но… что дальше? – растерянно спросила я.

– Сейчас спать,