Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

— И какая?

— Виола стала директором школы.

— Ну, теперь детям не сдобровать, — рассмеялся Рей и поморщился. Я погладила его по щеке, он уже снял повязку, даже шрама не осталось. — Та как и Эрэйн радеет за Империю. Ее уже будет не подкупить. Весь попечительский Совет будет ходить по струнке.

Я просушила Рею волосы, а потом продолжила.

— Эрэйн сделал и мне предложение.

— И ты не смогла отказаться, — усмехнулся Рейган.

— Оно было заманчивым, да и… я понимаю, что на кону служба Империи и желание шить не идет ни в какое сравнение с этим.

Рейган нахмурился:

— Грейс, когда я говорил, что мы можем позволить себе всё, я имел в виду, что ты можешь делать всё, что хочешь. Если ты хочешь заниматься модой, а не быть личным Оракулом, значит, императору придется считаться с нашим мнением.

— Я не об этом. Мне не сложно. Да и дар Оракула не работает так, как вы все думали. Он ограничен…

Я стала рассказывать Рею о своих мыслях.

— Поэтому я вполне себе смогу совмещать. Я буду рисовать модели, а девочки мои будут шить. А между делом если будут приходить видения, говорить о них Эрэйну.

— Делай что хочешь, моя королева. Главное, чтобы ты была довольна.

И он поцеловал меня.

Его губы накрыли мои — сначала мягко, бережно. Но уже через мгновение поцелуй стал глубоким, требовательным и невероятно жадным. В нем выплеснулось всё: напряжение этой долгой недели, кровь и пепел переворота, усталость и отчаянная, изматывающая тоска.

Я ответила ему с той же пылкостью, послушно приоткрывая губы и запуская пальцы в его волосы. Я прижималась к нему, стараясь быть максимально осторожной, чтобы не задеть свежие повязки на его израненном теле.

Но Рейгана, казалось, больше совершенно не волновала собственная боль. Глухо, по-звериному зарычав, он прервал поцелуй ровно на секунду, чтобы одним сильным, решительным движением подхватить меня на руки. Я тихо ахнула, рефлекторно обнимая его за шею.

— Рей, твои раны... — попыталась слабо возразить я, глядя в его потемневшие, полные невыносимого голода глаза.

— К Бездне раны, — хрипло, с придыханием выдохнул он. — У меня больше нет сил терпеть и ждать, Грейс. Я безумно по тебе скучал. Каждую секунду этой проклятой недели я думал только о том, как вернусь и запрусь с тобой в этой спальне.

И, не давая мне ни единого шанса на дальнейшие споры, он решительно понес меня к кровати.

Глава 50

Главный Императорский зал дворца сиял так, словно в его своды заточили тысячу звезд.

Огромные хрустальные люстры, парящие под потолком на невидимых магических нитях, отбрасывали мириады искр на полированный черный мрамор пола.

Воздух был густым, он пах дорогими парфюмами, топленым воском, терпкими напитками.

Я стояла рядом с Рейганом, слегка опираясь на его руку, и каждой клеточкой тела чувствовала колоссальное напряжение, витающее в зале.

Мой Рейган был великолепен. Одетый в строгий, идеально скроенный темный камзол с серебряным шитьем, он возвышался над суетливой толпой лордов, подобно монолитной скале.

Я сегодня была в белоснежном, облегающем и мерцающем платье, наглухо закрытом, но подчеркивающим мою фигуру, с длинными рукавами, отделанными кружевом, камнями, а к подолу цвет плавно переходил в синий. Цвета двух кланов. Кристального и Водного.

Рейган был спокоен — пугающе, хищно спокоен.

Только я, его истинная пара, могла уловить ту едва заметную, смертоносную вибрацию его магии, которая сейчас пела в его крови.

Зал гудел, как потревоженный улей. Лорды и леди в роскошных шелках и бархате перешептывались, бросая на нас косые, настороженные взгляды.

Они еще не знали всего, но чуяли изменения.

Внезапно тяжелые звуки церемониальных горнов разорвали гул голосов. Разговоры оборвались на полуслове. Тишина, обрушившаяся на зал, была настолько плотной, что казалось, в ней можно было увязнуть.

Двери в конце зала распахнулись, и вошел он.

Эрэйн Норвелл.

Владыка Драконьей Империи.

Император выглядел безупречно и пугающе властно.

На нем был строгий, идеально скроенный черный камзол из плотной дорогой ткани, которая словно поглощала свет, делая его фигуру еще более монолитной.

Широкие плечи Эрэйна украшали массивные, искусно выполненные эполеты, подчеркивающие его военную выправку и абсолютный статус правителя всей Империи.

Император шел к своему трону неспешно, но каждый его шаг отдавался глухим эхом. В нем была такая подавляющая, древняя мощь, что даже самые родовитые лорды невольно опускали глаза и склоняли головы.

Эрэйн поднялся по ступеням к возвышению, где стояли два трона, высеченные из цельного обсидиана, но садиться не стал.

Он обвел зал долгим, пронизывающим взглядом. Когда его глаза встретились с нашими, я едва заметно кивнула.

— Подданные Империи, — голос Эрэйна не был громким, но он усиленный магией, проник в каждый уголок необъятного зала, заставляя вибрировать стекла в высоких окнах. — Сегодня мы собрались здесь не просто ради праздного торжества. Сегодня мы переворачиваем страницу нашей истории. Кровавую, темную страницу.

Император выдержал паузу, позволяя своим словам осесть в умах аристократов.

— Мятеж подавлен. Предатели, посмевшие пустить демоническую скверну на наши земли, уничтожены. И сегодня я объявляю, что Кристальный клан, очищенный от скверны и безумия своего прежнего главы, вновь, полноправно и безоговорочно, возвращается под руку Короны!

По залу прокатился судорожный вздох. Все знали об опальном статусе Кристального клана, но мало кто понимал, какой ценой далась эта победа.

— Клан не может существовать без сильного вожака, — продолжил Эрэйн, и его голос обрел стальные, непререкаемые нотки. — Без того, чья магия и чья кровь доказали свое право на эти горы. Отныне и впредь новым главой Кристального клана назначается мой первый министр. Приветствуйте — Лорд Фростмар-Кристалхард!

Если бы в этот момент в зал ударила молния, эффект был бы менее ошеломляющим. Аристократия застыла в глубоком, парализующем, абсолютном шоке.

Я почувствовала, как под моей рукой напряглись стальные мышцы Рейгана, а на его губах заиграла полная мрачного удовлетворения усмешка.

Фростмар-Кристалхард. Эрэйн гениален.

Я, как никто другой, понимала всю глубину этого политического хода. Старый лорд Кристалхард, отец Рейгана, спасенный нами из застенков, мог попытаться диктовать свои условия.

Мог попытаться заставить Рейгана отказаться от фамилии Фростмар, которая стала символом его независимости и силы, в угоду «чистоте» традиций Кристального клана.

Точно так же как и его отчим может пожелать лишить Рейгана своей фамилии.

Но Император одним своим словом отрезал им всем эту возможность.

Но шок аристократии был вызван не только политической игрой с фамилиями.

«Он полукровка!» — эта невысказанная, полная ужаса и негодования мысль буквально кричала в расширенных глазах чистокровных