Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

глава Тайной канцелярии Императора переглянулись. Оба в черных мундирах, и от обоих несло тьмой. Один управлял первородной тьмой, а другой — тенями. Редкая разновидность дара.

— Нужно организовать встречу с Азратом. И желательно, чтобы моя Империя не осталась без императора, — устало проворчал Эрэйн мужчинам.

— Он будет недоволен, — тут же произнес Кейган.

— Я вот тоже не доволен! — рыкнул Эрэйн, но Ассоль снова погладила его по руке, и тот тяжело выдохнул. Потер лицо. Поцеловал Соль в лоб. Вернулся к креслу и снова усадил императрицу к себе на колени.

— Кто такой этот Азрат? — спросила Ассоль.

— Мы зовем его теневым императором.

— Не понимаю, — Соль нахмурилась.

Мне тоже было невероятно интересно. Судя по лицу Рейгана, тот тоже не знал, кто это.

— Азрат — тот, кто удерживает теневой мир Империи. И теперь я должен сказать, что ему тоже пора на родину? А кто тогда будет удерживать весь этот мир? Азрат меня устраивал вполне. Опасный, но с принципами дракон.

Мы все переглянулись.

— Кажется, в этой Империи никогда не переведутся проблемы, — задумчиво подытожил Эрэйн. А потом вздохнул. — Керран, нужно найти всех песчаных и вернуть обратно. А потом найти старые книги и понять, что там происходит.

Эпилог

Древний Храм не имел ни высоких золоченых сводов, ни помпезных мраморных лестниц, к которым так привыкла столичная аристократия.

Он находился далеко за пределами шумного города, сокрытый в самом сердце первозданного леса, среди исполинских, вековых деревьев, чьи могучие кроны, казалось, подпирали сами небеса. Это было место силы, место, где сама природа сплеталась с древней магией.

Храм представлял собой величественные руины, уцелевшие после тысячелетий. Огромные каменные колонны, некогда воздвигнутые первыми драконами, были густо обвиты изумрудным плющом.

Дикие цветы — нежно-розовые, белоснежные и лиловые — рассыпались по древнему камню яркими брызгами, наполняя прохладный лесной воздух невероятным, сладким ароматом.

Мы с Рейганом шли к алтарю рука об руку.

Мой мужчина, мой истинный, с которым мы прошли через боль разрыва, осознание ошибок и смертельную опасность, сейчас сжимал мою ладонь так трепетно, словно я была величайшим сокровищем во всех мирах.

На нем был строгий темный камзол, подчеркивающий разворот его широких плеч, но вся его привычная ледяная сдержанность министра исчезла.

В его золотистых глазах плескалась такая обнаженная, безграничная нежность, что у меня каждый раз перехватывало дыхание.

Я была в простом, струящемся белоснежном платье, без лишней вычурности, лишь с легкой серебристой вышивкой по подолу, которая мягко мерцала в лучах солнца.

У увитого цветами алтаря нас уже ждали наши самые близкие.

Справа стоял Эрэйн. Владыка Империи был в простой одежде, его подавляющая мощь ощущалась даже здесь. Он властно и бережно прижимал к себе свою огненноволосую Ассоль, которая сегодня блистала в элегантном красном платье, идеально подчеркивающем ее красоту. Они смотрели на нас с искренней, теплой улыбкой.

Чуть поодаль стоял наш сын. Теон… мой уже такой взрослый, серьезный мальчик, так пугающе похожий на отца. Он не сводил с нас глаз, а его рука крепко, с трогательной собственнической нежностью сжимала тонкую ладошку Лии.

Девочка смущенно опускала свои невероятные янтарно-зеленые глаза, её щеки пылали румянцем, но она не отнимала руки.

Я смотрела на них и чувствовала, как горло сжимает горячий ком слез счастья.

Все у нас хорошо.

Службу сегодня, как и у собственного сына, проводила Виола. Мать императора, облаченная в длинное платье глубокого синего оттенка, выглядела здесь, среди древних руин, как истинная жрица.

От нее веяло спокойствием и мудростью. В её тонких руках слабо поблескивал ритуальный кинжал с рукоятью из чистого горного хрусталя.

Мы подошли к алтарю и остановились перед Виолой. Воздух вокруг нас словно сгустился, зазвенел от предвкушения и разлитой в пространстве первородной магии.

— Вы пришли сюда не для того, чтобы заключить контракт или исполнить долг, — мелодичный голос Виолы эхом отражался от каменных колонн и вековых деревьев. — Вы пришли, чтобы позволить вашей крови и вашей магии говорить за вас. Истинность дается богами как искра, но лишь ваш осознанный выбор разжигает из нее негасимое пламя.

Мы должны были произнести древний обет. Повторить слова, связывающие наши жизни, души и магию воедино, чтобы древний лес и старые боги услышали нас.

Я смотрела прямо в глаза Рейгана. В это расплавленное золото, в котором сейчас тонула без остатка.

— Моя жизнь — твоя жизнь, — произнес он в первый раз, и его низкий, бархатный голос дрогнул от переполнявших эмоций. — Моя магия — твоя магия. Отныне и до конца времен.

— Твоя боль — моя боль, — ответила я, чувствуя, как по щеке скатилась первая слеза. — Твоя душа — моя душа. Отныне и до конца времен.

Мы повторили клятву во второй раз, и воздух вокруг нас стал теплым, почти горячим. Листья плюща на колоннах зашевелились, словно от невидимого дыхания.

Когда прозвучали слова обета в третий раз, Виола сделала плавный шаг вперед и протянула нам ритуальный кинжал.

Рейган взял его первым. Ни секунды не колеблясь, не отрывая от меня обжигающего взгляда, он уверенно провел острым лезвием по своей широкой ладони. Выступила яркая, алая кровь. Он перевернул кинжал рукоятью ко мне и бережно вложил его в мою ладонь. Я сделала то же самое. Боль была лишь легкой вспышкой, которая тут же растворилась.

Рейган отбросил кинжал на покрытый мхом каменный алтарь. Он протянул ко мне руки, и я вложила свою окровавленную ладонь в его.

Наши пальцы крепко переплелись. Кровь смешалась.

В ту же секунду мир вокруг нас взорвался светом. Моя поглощающая, бездонная Пустота и его яростная, сокрушительная кристально-водная магия с ревом рванулись навстречу друг другу. Но они не стали бороться. Они сплелись в идеальной, звенящей гармонии. Ослепительное голубое и серебристое свечение вырвалось из наших соединенных рук, окутывая нас теплым, вихрящимся коконом.

Я тихо ахнула, завороженно глядя на свою руку.

Прямо от запястья, там, где наша кровь соприкасалась, под кожей начал проступать рисунок. Он поднимался выше, к самому локтю, не причиняя боли, лишь отдаваясь легким, приятным покалыванием.

Это был сложный, витиеватый узор метки истинных — переплетение мощных драконьих рун и изящной, живой лозы.

Узор формировался, закрепляя нашу связь, и вдруг лоза на моей руке ожила. На ее изящном стебле, медленно распустился прекрасный, полностью раскрывшийся цветок. Наш первый плод любви. Наш Теон. Символ того, что мы уже создали вместе.

Но магия не остановилась.

Чуть ниже, на тонком ответвлении лозы, прямо на моих глазах начал формироваться еще один завиток. Он налился мягким, серебристым светом и