Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

Я замерла.

Сердце в груди остановилось, а затем пустилось вскачь с такой скоростью, что оглушило меня. Я неверяще смотрела на этот второй, крохотный цветок на своей коже. Дыхание перехватило.

Рейган, почувствовав мое оцепенение, тоже опустил взгляд на мою руку, всё еще крепко сжимая мои пальцы. Его лицо вдруг дрогнуло.

Золотистые глаза дракона расширились до предела. Его гениальный, аналитический ум министра, привыкший просчитывать доходы Империи на годы вперед, сейчас обрабатывал самое важное сообщение в его жизни.

Он переводил потрясенный взгляд с полностью раскрывшегося цветка Теона на этот маленький, беззащитный бутон.

Осознание ударило его, как молния.

— Грейс... — его голос сорвался на хриплый, прерывистый шепот. Он поднял на меня глаза, в которых сейчас блестели самые настоящие слезы. — Бутон?.. Грейс, ты... ты беременна?

Я смогла лишь счастливо, отчаянно кивнуть, чувствуя, как слезы радости неудержимым потоком заливают мои щеки.

У нас будет еще один малыш.

Плод нашей выстраданной, настоящей любви, в которой больше не было места долгу, принуждению и сомнениям.

В следующий миг произошло то, чего от сурового, всегда безупречно сдержанного лорда Фростмара не ожидал абсолютно никто.

Рейган издал оглушительный, полный первобытного, дикого восторга рык. Он забыл обо всем на свете. Выпустил мою ладонь, обхватил меня за талию и, легко оторвав от земли, подбросил в воздух.

— У нас будет ребенок! Боги, Грейс! — закричал он так громко, что его голос взлетел к самым кронам вековых деревьев.

Он закружил меня прямо перед древним алтарем, смеясь в голос — открыто, раскатисто, абсолютно счастливо.

Я обхватила его за шею, смеясь сквозь слезы и крепко прижимаясь к нему. Мое платье колоколом взметалось в воздухе, пока мой дракон кружил меня, словно пушинку.

Рейган опустил меня на землю, но из объятий не выпустил, зарываясь лицом в мои волосы и покрывая мои щеки, губы, глаза безумными, жадными поцелуями.

— Моя. Моя снежная королева. Моя жизнь, — шептал он в промежутках между поцелуями, прижимая меня к себе.

Позади нас раздались радостные аплодисменты. Эрэйн довольно и раскатисто рассмеялся, крепче прижимая к себе улыбающуюся Ассоль.

Теон широко, совершенно по-мальчишески улыбался, как и Лия.

Виола с нежной улыбкой смахнула слезу умиления, глядя на свершившееся чудо.

А я просто стояла в кольце сильных рук своего мужа, смотрела на сплетение двух цветков на своей руке и понимала, что прямо сейчас, в этом древнем разрушенном храме, моя жизнь стала абсолютно, безупречно идеальной.

— Боги! А я-то как рад! Но мне ведь нельзя радоваться больше, чем тебе, да? А то это странно будет, — на плечо Рейгана опустилась рука императора. — Люблю, когда мои приказы выполняют так быстро и так продуктивно. Всем буду тебя в пример ставить. Император сказал — Фростмар сделал.

— Я думаю, что все твои подданные исполнительны в этом плане, — усмехнулся Рейган.

Мы все рассмеялись.

А потом Рейган дотронулся до моего лба своим, и мы оба прикрыли глаза. Мы улыбались. И вдруг… я увидела дракона Рейгана, темно-синего красавца, величественно сидевшего и ожидающего свою пару.

Я увидела себя, идущую к нему, полностью одетую в легкое платье из магии белоснежных и синих цветов. Сейчас я была наполнена водной и кристальной магией, и она нашла такое проявление. Я подошла к ящеру и прижалась к его морде, которую он опустил.

Тот заурчал, как кот.

А потом из ментального поля меня выдернул Рейган и нежно поцеловал.

Эпилог 2

Спустя время

Рейган

Тишина в спальне казалась оглушительной после долгих часов сдавленных стонов, суеты целителя и моего собственного, едва сдерживаемого животного ужаса.

Император, конечно, утверждал, что мой удел — терпеливо ждать, пока жена разрешится. Что он, в отличие от меня, именно так и делал.

Но по лицу молодого, но талантливого целителя Армуса и по тому, как он закатывал глаза на каждое слово императора, я понял, что тот врет.

И вот теперь… я сидел на краю нашей огромной кровати не в силах отвести взгляд от своей жены.

Грейс. Моя невероятная, сильная, невыносимо прекрасная Грейс, она откинулась на взбитые подушки, совершенно обессиленная.

Её белоснежные волосы, которые она всегда привыкла держать в безупречном порядке, сейчас влажными прядями разметались по плечам и прилипли к бледному лбу.

Под глазами залегли глубокие, темные тени усталости, губы были искусаны в кровь в попытках сдержать крики боли, а тонкие пальцы всё ещё слабо подрагивали поверх шелкового одеяла.

Она выглядела такой хрупкой, такой измученной. Но для меня, в этот самый миг, не существовало во всех мирах женщины прекраснее.

Её красота сейчас не нуждалась ни в идеальной укладке, ни в дорогих нарядах. Это была красота матери.

В её глубоких глазах, которые смотрели на меня и на нашу дочь, светилась всепоглощающая нежность.

Я осторожно провел костяшками пальцев по её влажной щеке, убирая прилипшую белую прядь. В горле стоял тугой ком.

— Боги! У меня дочь! Дочь, Грейс! — я задыхался от счастья, вдыхая сладкий запах своей крошки с белыми волосами, которую держал на руках. — Моя малышка, моя жемчужная принцесса.

И тут же замер, тяжело сглотнул. Пелена упала перед глазами.

— Это же дочь!

Грейс устало откинулась на подушки. Все уже ушли. Я еще крепче сжал в руках свою крошку.

— Я вижу, что дочь. Что тебя так пугает? — вскинула бровь моя снежная королева.

— Она же девочка, — зашептал я и страшно округлил глаза. — Моя жемчужинка. Моя девочка. Я буду ее любить, растить, а потом придет какой-то… какой-то…

Я побагровел, пелена ревности не желала уходить.

— Дракон, — подсказала моя жена и понимающе улыбнулась.

— Да. Гад такой, и заберет мой цветочек! — прорычал я, не сдерживаясь.

— Малика только родилась, а ты так далеко заглядываешь, — хрустально рассмеялась моя Грейс.

А меня такой ужас объял!

— Я должен думать на годы вперед!

А потом я рванул к Грейс, склонился к ней, бережно держа Малику на руках.

— Посмотри, кто ее истинный, а?

— Нет.

— Грейс!

— Рейган!

— Грейс, — нежнее произнес я. Вдруг это поможет смягчить ее. — Я ведь изведусь, поседею раньше времени. Скажи, кто ее пара? Ну?

— Не знаю.

Видел эти смешинки в глазах Грейс и не верил!

— Ладно, не хочешь говорить. Скажи, кто его родители?

А сам жадно ловил каждое ее слово. Но жена издевалась, не говорила.

— Тогда чем занимаются? Какие должности занимают при императоре? Не при императоре? Хм. Из нашего окружения? Нет? Сирота?

— Зачем тебе это, Рейган?

— Может, его воспитать надо правильно.

— Он не сирота.

— Ха! Так все-таки видела его!

— Отец его