Принц ночи - Лорен Палфриман

Выражение лица Блейка становится мрачным.

— Я бы очень хотел, чтобы этот кто-то остался здесь.

Камера вокруг меня распадается, и я погружаюсь в темноту.

Внезапно я оказываюсь в другом месте, боль пронзает мое тело. Моя кожа натягивается, и сотни крючьев впиваются в нее, удерживая меня в вертикальном положении. Эти крючья пронизывают мои ноги, ступни и плечи, к ним прикреплены полупрозрачные нити, которые тянутся к темному облаку надо мной.

Мои губы зашиты, и я не могу издать ни звука. Слезы наворачиваются на глаза.

Я уже была здесь раньше. Это мой ночной кошмар. Я — марионетка, управляемая невидимой рукой в тронном зале дворца, залитом лунным светом. Вокруг меня танцуют придворные, не замечая моих страданий и моего безмолвного крика.

Золотой трон моего отца возвышается передо мной. Он украшен солнцами, которые сверкают в лунном свете. Его тень поглощает меня.

Музыка и радость наполняют пространство. Невидимый кукловод поворачивает руку, и я начинаю вращаться, словно в водовороте. Я пытаюсь освободиться, но чувствую себя в ловушке.

Внезапно я останавливаюсь.

Музыка стихает. Придворные застывают в неподвижности. Мое сердце замирает, ведь это что-то новое, и я не знаю, что будет дальше.

По каменным плитам раздаются громкие шаги. Воздух наполняется волнением, когда Блейк проходит мимо меня, поднимается по ступеням на возвышение и садится на трон, словно он был создан для него. Он откидывается назад и опирается локтем на подлокотник.

— Разве это не ужасно? — спрашивает он. Луна освещает лишь одну сторону его лица, оставляя другую в темноте.

Пытаюсь заговорить, но чувствую во рту привкус собственной крови.

— На твоем месте я бы не стал этого делать. — Его взгляд скользит вверх по нитям к ваге4, скрытой в тени. — Кто управляет тобой? Интересно, кого бы я там увидел, если бы поднялся наверх? Твоего отца? Брата? Каллума? Себя? Возможно, твою мать или что-то более абстрактное, например, долг или честь. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что это ты дергаешь за ниточки? Что ты сама себя связываешь? Что ты могла бы освободиться, если бы захотела? — Он барабанит пальцами по подлокотнику трона. — Вероятно, нет.

Пытаюсь освободиться от крючьев, и теплая кровь стекает по моим рукам.

— Сегодня вечером ты была похожа на королеву, — размышляет он. — Ты могла бы стать королевой, если бы пожелала. Филипп спит в моем лазарете. Надо только пробраться туда, пока замок спит. На столе рядом с ним стоит стакан с водой. Нескольких капель аконита было бы достаточно. Я бы сделал это для тебя, если бы ты попросила. Твой отец стар. Рано или поздно он умрет, и тогда трон перейдет к тебе.

Он встает и поправляет пальто. Спускается с возвышения и останавливается передо мной.

— Мне больно видеть тебя такой, дорогая. — Я не уверена, что он говорит правду. — Подумай о том, что я сказал.

Он засовывает руки в карманы и уходит. Его шаги затихают вдали. Пол уходит из-под ног.

И снова я погружаюсь в бесконечную тьму.

***

Резко сажусь в постели. На коже выступил холодный пот, а простыни прилипают ко мне. Я не могу контролировать свой бешеный пульс. Ночь все еще темна, но я не могу снова заснуть. Мне снилась тюрьма Ночи. Мне снился Блейк.

Дрожащими пальцами зажигаю свечу у кровати. Достаю из-под подушки книгу, в которой есть ответы на вопросы о нашей связи и начинаю читать.

Рассветный свет пробивается в окно, когда мой взгляд натыкается на определенную страницу в книге. Осознание обрушивается на меня с жестокой силой. Эмоция, которую я не могу понять, угрожает разорвать меня на части.

Я поспешно одеваюсь. Хватаю том и отмечаю его на нужной странице. Выбегаю из своей комнаты и чуть не спотыкаюсь о мужчину, который спит у стены. У него густая рыжая борода и синий килт. Я помню его с тех пор, как Каллум впервые забрал меня из Пограничья. Кажется, его зовут Фергус.

Он не шевелится, пока я торопливо спускаюсь по лестнице. Вот тебе и охрана.

Мне нужно поговорить с Блейком.

Глава сорок четвертая

Замок пробуждается. Я пробираюсь сквозь толпу людей, которые зажигают факелы, несут еду и идут наружу с оружием в руках.

Дикая часть, которую я ощущала с тех пор, как Джеймс укусил меня, снова овладевает мной. Кровь кипит, а сердце бьется с бешеной скоростью. Перед глазами пляшут точки. Тело пытается подавить эмоции.

Проходя мимо кухни, едва замечаю, как миссис Макдональд кричит на Кейли из-за подгоревшей каши. Блейк приближается ко мне со стороны лазарета. Прежде чем он успевает заговорить, я хватаю его и прижимаю к стене. Он издает низкий горловой звук. Я хватаю его за рубашку и вытаскиваю ее из брюк.

Он хватает меня за запястье и говорит:

— Если ты тянешься к моему члену, дорогая, то это под запретом.

Его голос доносится словно издалека. Я замечаю на его животе длинный шрам, который изгибается вниз. Мне становится тяжело дышать, и я перевожу на него взгляд. Коридор начинает расплываться перед глазами.

— Кто сделал это с тобой?

Он отталкивает меня.

— А это имеет значение?

— Имеет ли это значение?! — Тычу книгой ему в грудь, и он морщится. Я открываю ее на отмеченной странице. — Внутренние органы у волков вырастают заново, если их удалить? С правой стороны брюшной полости испытуемого был сделан разрез для удаления почки.

Снова бью его книгой, и он стонет. На этой странице изображена схема тела, на животе которой видна изогнутая линия, обозначающая место разреза. Она напоминает самый страшный из шрамов Блейка.

Вспоминаю то мрачное чувство, охватившее меня при прочтении одной из его полной экспериментов книг в Большом зале. Это чувство было так похоже на то, что я испытывала каждый раз, когда Верховный жрец бил меня. Я подумала, что это был стыд, что, возможно, ему было стыдно за то, что он причинял вред другим волкам.

Я не учла, что может быть и другая причина: ему может быть стыдно за то, что он допустил, чтобы с ним случилось такое.

Качаю головой, мои руки дрожат.

— Ты заставил меня поверить, что написал эти книги.

Его лицо мрачнеет.

— Ты сама пришла к такому выводу, крольчонок.

— Все эти эксперименты… все эти ужасные вещи… они были сделаны с тобой.

— Нет. — Его тон резок. — Я был не единственным его питомцем.

— Кто? — Я снова протягиваю