Принц ночи - Лорен Палфриман

Все письма подписаны буквой М. В некоторых из них описывается как Блейк организует осаду замка Пограничья вместе со своим шпионом. Откладываю письма в сторону.

Во втором ящике не нахожу ничего интересного: несколько карт Северных земель, список ядовитых цветов и что-то похожее на любовный роман Элси под названием «Судьба Альфы». Не могу представить, чтобы Блейк читал такие книги просто для удовольствия, поэтому не понимаю, зачем она здесь. Возвращаю все на место и осматриваю поверхность стола.

Мое сердце бьется быстрее, когда я откладываю книгу о Служителях Ночи и нахожу пожелтевший от времени лист пергамента. Это не та страница, которую я искала, но на ее верхней части есть рукописная заметка.

«Некоторое время я не смогу писать. Возможно, это будет интересно в том смысле, который ты имел в виду. Я нашел это в кабинете Себастьяна. М.»

На первый взгляд это кажется переплетением линий, но при ближайшем рассмотрении становится ясно, что передо мной выцветшее генеалогическое древо, охватывающее, вероятно, сорок или даже больше поколений. Мое сердце замирает, когда я вижу имя в нижней части схемы — Фрея Монскен. Имя моей прабабушки.

Провожу пальцами по линиям древа, проходя по именам тех, кто, должно быть, является моими предками. Два имени в верхней части стерты. Зачем Блейку интересоваться моей родословной? Или Себастьяну? Может быть, это как-то связано с Сердцем Луны и теорией Локлана о том, что оно было у моей матери?

Сворачиваю пергамент и кладу его в карман, чтобы позже изучить более внимательно. Это не то, что я искала, но мне кажется, это важно. Особенно учитывая, что я начала подозревать, что Блейк хочет чего-то большего, чем просто трон Волков.

Проверяю шкаф в углу, провожу руками по ткани одежды и вдыхаю его запах. Затем заглядываю под черный коврик из овчины перед камином.

За дверью раздаются голоса мужчин. Прячусь за кроватью как раз в тот момент, когда дверь со щелчком открывается.

— Потому что я беспокоюсь о тебе, — доносится до меня глубокий голос Джека. — Ты не можешь ясно мыслить.

— Мои мысли ясны, как никогда, — отвечает Блейк с легкой хрипотцой в голосе.

— Когда ты в последний раз затаскивал кого-то в свою постель?

— Какое тебе до этого дело?

— Я волнуюсь о твоих суждениях, — продолжает Джек. — Ты взвинчен. Ты собираешься совершить что-то безрассудное. Снова.

Я едва осмеливаюсь дышать. Прижимаюсь к полу и пытаюсь успокоить бешеное сердцебиение. Мне интересно, стоит ли мне объявлять о своем присутствии. Я и раньше врывалась в покои Блейка, но он никогда не выглядел особенно обеспокоенным.

— Ты можешь просто сделать, как я прошу? — спрашивает Блейк устало. — Нам нужно узнать, что это за «Темный зверь». Насколько нам известно, Кай одержим. Недавно мы с Авророй были в тюрьме Ночи, и в одной из камер обнаружили дыру. Что-то сбежало.

Всякая мысль о том, чтобы выдать себя, исчезает. Прижимаюсь к доскам пола и проскальзываю под его кровать, чтобы слышать продолжение их разговора. Я смотрю на темный каркас кровати, не смея повернуть голову и посмотреть на разговаривающих мужчин.

— Блядь, — говорит Джек. — Ты думаешь, Алекс это поймал?

— Я бы не стал исключать, а ты?

Джек вздыхает.

— Посмотрю, что смогу найти.

— Не задерживайся надолго. Не думаю, что Каллум будет удерживать меня слишком долго.

— Я удивлен, что он до сих пор не бросил тебя в камеру.

— Я тоже, если честно, — в голосе Блейка слышится удивление. У меня по коже пробегают мурашки от гнева. Мне не нравится, что они над ним насмехаются.

Джек усмехается.

— Просто… держи себя в руках, пока меня не будет. Мне не нравится, что ты здесь один. Арран, или Элси, или кто-то другой должны быть рядом, чтобы присмотреть за тобой.

— Я хочу, чтобы они были в Лоуфелле, подальше от всего этого. И когда это я не держал себя в руках? — в его тоне слышится нотка сарказма.

— Я могу вспомнить несколько раз… — отвечает Джек.

Блейк смеется, закрывает дверь и запирает нас обоих внутри. Воздух в комнате словно исчезает.

Хотя у меня такое чувство, что я забавляю Блейка — возможно, даже привлекаю его, — я знаю, что если он найдет меня здесь, то посчитает это нарушением его личной жизни.

Не уверена, что смогу уйти, не потревожив его. Пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, создавая вокруг него клетку из своих эмоций. Прямо сейчас он не мешает мне чувствовать его. Внутри него царит беспокойство. Он отвлечен.

Слышится шелест ткани, когда Блейк снимает рубашку. Он отбрасывает ее в сторону и подходит к кровати. Прикрываю рот рукой, чтобы не дышать. Он снимает ботинки, и я замечаю шрам на одной из его лодыжек. Он скользит в постель, и рама опускается надо мной.

— Что ты делаешь? — его голос звучит раздраженно. Не могу понять, обращается ли он ко мне или к себе.

Когда он больше ничего не говорит, я немного расслабляюсь. Проходит некоторое время, прежде чем его дыхание замедляется, и он засыпает. Жду еще пару минут, чтобы убедиться в этом, затем вылезаю из-под кровати и встаю.

Вздрагиваю, когда подо мной скрипят половицы, но глаза Блейка остаются закрытыми. Он дергается, как будто ему снится дурной сон. Одна его рука закинута за голову и лежит на подушке, а другое плечо перевязано марлей. Мой взгляд натыкается на длинный шрам, который изгибается поперек его живота и исчезает под одеялом.

Из его горла вырывается тихий стон, и я замираю. Из-под его подушки торчит кусок пергамента.

Мой пульс стучит в ушах, а рука слегка дрожит, когда я тянусь к нему. Блейк поворачивает голову на подушке, и его теплое дыхание щекочет мою кожу. Его темные волосы находятся всего в нескольких дюймах от моих пальцев, и я начинаю вытаскивать пергамент.

Внезапно Блейк открывает глаза. В них сверкает волк.

Успеваю вытащить пергамент, но он хватает меня и переворачивает так, что я оказываюсь на спине на матрасе с руками, закинутыми за голову. Он садится верхом на мои бедра, и кажется, что тени вокруг нас сгущаются.

Часть его, которая обвилась вокруг меня, кажется дикой, как тогда, в часовне, в его горле зарождается рычание.

— Блейк! — восклицаю я, пытаясь вырваться из-под него. — Блейк, остановись!

Глава сорок шестая

Блейк моргает. Волк исчезает из его глаз.

— А, это ты. Думал, у тебя хватит благоразумия уйти, пока я спал, — говорит он, ослабляя хватку на моих запястьях, но не отпуская. — Могу я чем-нибудь помочь, крольчонок?