Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

Мы погружаемся в комфортную тишину. Город гудит внизу — отдаленный шум машин, случайная сирена, — но здесь, наверху, кажется, будто мы в своем собственном мире. Вдали от всего. В безопасности.

— Эмми.

— Ммм?

— Я не силен в этом.

Я поднимаю на него глаза.

— В чем?

— В словах. В том, чтобы выражать свои мысли. — Крю смотрит в небо, а не на меня, и я вижу, как ему тяжело. — Я так долго не позволял себе чего-то желать. Не позволял себе надеяться. А теперь я хочу… — Он замолкает и сглатывает. — Я хочу всего. С тобой. И это очень пугает меня.

— Крю…

— Но я устал бегать. — Он наконец переводит взгляд на меня, и в его глазах читается откровенность и уязвимость, которой я никогда раньше не видела. — Я устал бояться. Я хочу этого. Я хочу тебя. Не только на сегодня. Не только на эту неделю. Я хочу…

— Все и сразу, — мягко заканчиваю я. — Воскресные ужины, рождественские утра и человека, который будет выбирать тебя каждый день.

— Да. — Его голос звучит хрипло. — Все это.

Я отставляю бокал с вином и сдвигаюсь, устраиваясь верхом на его бедрах, кладу руки ему на грудь, мое лицо в нескольких сантиметрах от его.

— Я тоже этого хочу, — говорю я ему. — Я хотела этого с того самого момента, как ты вручил мне этот нелепый договор на семнадцати страницах.

— Мы ведь только познакомились.

— Что сказать? У меня слабость к эмоционально недоступным мужчинам с проблемами контроля.

Крю издает короткий смешок.

— Повезло мне.

— Очень повезло. — Я наклоняюсь и целую его, нежно и медленно. — Так что теперь?

Какое-то время он молчит, его руки ложатся мне на талию.

— Я хочу… — Он останавливается. Пытается снова. — Черт. Я плох в этом.

— Просто скажи. — Я касаюсь его щеки, поглаживая покрытую щетиной кожу.

Он делает глубокий вдох.

— Я хочу уложить тебя в постель. Я хочу не торопиться с тобой. Я хочу изучить каждый звук, который ты издаешь, и каждое прикосновение, которое тебе нравится. — Его пальцы крепче сжимают мои бедра. — Но я не знаю, как сказать это, чтобы не прозвучать как…

— Как что?

— Как будто меня интересует только одно. Потому что это не так. Я хочу всего. Но прямо сейчас я также очень сильно хочу…

Я не могу сдержать улыбку.

— Я тоже этого хочу.

Ему не нужно повторять дважды. Внезапно Крю встает, подхватывает меня на руки и закидывает на плечо, как настоящий пещерный человек, а затем направляется к выходу, пока я смеюсь и подпрыгиваю на его плече.

Глава тридцать девятая

ДОМ

Крю

Поездка на лифте вниз с крыши занимает примерно семь тысяч лет.

Эмми прижата ко мне, спиной к моей груди, мои руки обвивают ее талию. Я чувствую, как бьется ее сердце сквозь рубашку — или, может быть, это мое сердце. Я уже не понимаю.

Двери открываются. Мы спотыкаемся в коридоре, останавливаясь дважды, потому что я не могу пройти и трех метров, не поцеловав ее. Она смеется мне в губы, когда я вожусь с ключами.

Дверь наконец поддается. Мерфи встречает нас возмущенным мяуканьем, но я едва обращаю на него внимание. Все, что я вижу, — это Эмми на фоне оставленной ею включенной лампы; она смотрит на меня так, словно хочет этого не меньше, чем я.

Она берет меня за руку и пятится к моей спальне, увлекая за собой. Я иду следом, потому что пошел бы за ней куда угодно.

В моей спальне темно, только слабый свет городских огней пробивается сквозь окно. Она останавливается у изножья моей кровати и поворачивается ко мне.

— Что бы ни случилось сегодня, — тихо говорит она, — для меня это не просто физика. Мне нужно, чтобы ты это знал.

— Для меня тоже. — Слова звучат более хрипло, чем я планировал. — Эмми, я не… прошло много времени с тех пор, как я, ну… И я никогда по-настоящему не, эм, не делал этого с кем-то, кто действительно… — Я замолкаю, злясь на собственное неумение формулировать мысли. — С кем-то, кто имеет значение. Ты имеешь значение. Это имеет значение. И я не хочу все испортить.

Она берет мои руки в свои. Они дрожат. Я и не заметил, что они дрожат.

— Мы не будем торопиться, — говорит она. — Будем прислушиваться друг к другу. Если что-то пойдет не так, мы остановимся.

— Хорошо.

— И еще, Крю? — Эмми прижимает мою ладонь к своей груди, прямо над сердцем. — Я доверяю тебе.

Внутри меня что-то надламывается.

Я целую ее.

Ее руки скользят вверх по моей груди и начинают расстегивать пуговицы на рубашке. Когда она стягивает ее с моих плеч, ее ладони ложатся на мою голую кожу, и я вздрагиваю.

— Боже, ты… — Она обводит шрам на моих ребрах, затем еще один возле ключицы. — Ты так красив, Крю. Ты знаешь это?

— Я не…

— Красив. — Она прижимается губами к центру моей груди. — Красив, и даже не замечаешь этого.

Я не знаю, что с этим делать. Поэтому вместо ответа тянусь к краю ее майки и стягиваю ее через голову. Простой черный бюстгальтер. Ничего вычурного. Но все равно идеально.

Она заводит руки за спину и сама расстегивает застежку, позволяя ему упасть.

— Эмми. — Ее имя вырывается сдавленным стоном. — Ты… я не…

Я не свожу с нее глаз, как идиот, словно никогда раньше не видел женщин, и, возможно, так оно и есть. Не такую. Не ту, что смотрит на меня так, как она.

— Дотронься до меня, — шепчет она. — Пожалуйста.

Она выдыхает, выгибаясь навстречу, и я исследую ее руками, губами, изучая каждый изгиб.

— Вот так — да… — Она судорожно вдыхает, когда мои губы скользят по ее груди.

— Да? Тебе это нравится? — Я делаю это снова, и она тихо стонет. — Ты такая отзывчивая. Такая идеальная. Я мог бы прикасаться к тебе вечно, и мне все равно было бы мало.

Я слишком много говорю. Я знаю, что говорю слишком много. Но, кажется, я не могу остановиться, а Эмми, похоже, не против. Каждое слово вырывает у нее новый звук, новую дрожь, новое доказательство того, что она здесь, со мной.

Мы падаем на кровать. Я нависаю над ней, мы оба еще наполовину одеты, и это нужно немедленно исправить. Я вожусь с ее легинсами, пока она атакует мой ремень, и возникает неловкий момент, когда мы оба боремся с тканью и задыхаемся от смеха; это не выглядит изящно, но в