Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

было справедливо. Компания должна была заменить обеспечение в согласованный срок. До замены новые поставки по старым поручительствам не проводились.

— Значит, ты уходишь из управления сейчас, а деньги получаешь постепенно, — сказала Нонна.

— Да.

— И не звонишь фабрике с советами, как нас спасти.

— Если фабрика позвонит мне по старому договору, перенаправлю к вам.

— Не советуя по дороге?

Феликс посмотрел на неё.

— Не советуя по дороге.

Нонна поставила галочку.

Следующий раздел касался её голоса.

В прежних документах право Нонны остановить производство зависело от технического акта. Формально этого хватало. На практике Феликс отправил фабричный заказ раньше акта, а потом назвал остановку задержкой.

Теперь без положительного голоса Нонны нельзя было менять утверждённую конструкцию, расширять размерный ряд, передавать технические материалы наружу или запускать партию. Отдельное согласие требовалось для указания авторства, переработки библиотеки и любой лицензии на модели.

— «После консультации с главным технологом» уберите, — сказала Нонна.

Юрист Феликса поднял глаза.

— Почему?

— Потому что консультироваться со мной умеют прекрасно. Потом пишут, что я была в комнате.

— Предлагаете право вето?

— Предлагаю считать отсутствие моего согласия отсутствием согласия.

— Если вы заболели или уехали, производство останавливается?

— Текущие утверждённые модели продолжаются. Новое решение ждёт заместителя по письменной процедуре. Имя заместителя утверждают совладельцы заранее, не утром у грузовика.

Феликс прочитал формулировку ещё раз.

— Для передачи наружу нужна вторая подпись владельца.

— Да, — сказала я. — Нонна не должна одна открыть архив так же, как я.

— Тогда согласен. Производство и авторство — её обязательный голос. Финансы и общие договоры остаются решением владельцев по долям.

— И протокол нельзя заменять итоговым пересказом коммерческого директора, — добавила Нонна.

— Коммерческого директора больше не будет.

— Хорошее начало.

Нонна получала не почётную роль, а право остановить решение о её работе. Одного моего согласия больше не хватало.

Феликс заметил эту последнюю оговорку в тексте.

— Здесь написано, что правило действует независимо от личных отношений между владельцами.

— Так и должно быть, — сказала я.

— Я не возражаю. Просто раньше ты сочла бы такую фразу лишней.

— Раньше многое держалось на том, что мы считали лишним записывать.

Он не ответил и перевернул страницу.

Квартиру обсуждали после перерыва. Отчёт риелтора лежал в отдельной серой папке. Феликс предложил минимальную цену продажи и срок, после которого её можно снижать. Я потребовала, чтобы показы согласовывали со мной заранее, пока я не вывезла свои вещи.

— Я не собираюсь приходить без предупреждения, — сказал он.

— Речь о риелторе и покупателях.

— Тем более.

Отдельное соглашение закрепляло продажу квартиры вне сделки с долей. После расходов деньги делились поровну. Моя половина не становилась платежом Феликсу, его половина не удерживалась как возмещение. Вещи разбирали по описи.

— Обеденный стол оставишь? — спросил Феликс.

Я посмотрела на юриста.

— Это уже юридический вопрос?

— Пока мебельный, — ответил он. — Но способен развиться.

— Стол можешь забрать, — сказала я. — В новую квартиру он не войдёт.

Феликс записал это на полях серой папки.

— Сервиз Марты остаётся у тебя.

— Это её сервиз. Она сама решит.

— Согласен.

Развод занимал меньше страницы. Марта была взрослой, спора о детях не существовало. Имущество и долю мы отделяли в соглашения, поэтому сама процедура не требовала объяснять, кто кого не понял за годы брака. Юристы готовили совместное заявление и порядок получения документов.

Феликс прочитал абзац.

— Формулировку о возможности примирения убрать.

— Это стандартное уведомление, а не условие, — сказал его юрист.

— Тогда пусть остаётся в уведомлении. В нашем соглашении её не будет.

Я не спросила, почему он сам это потребовал. Подписала правку.

Последним спорили об обеспечении. Феликс хотел запретить продажу марки и библиотеки до расчёта.

— Если для нового заказа понадобится твоя подпись, управление вернётся через заднюю дверь, — сказала я.

Запрет заменили: основные активы нельзя было вывести без равноценного обеспечения, но производство и обычные лицензии шли без Феликса. Клиентский архив в обеспечение не входил.

— Личные данные не актив для залога, — сказал он.

— Здесь мы не спорим.

Ближе к вечеру на столе лежал протокол согласованных условий. Не договор продажи, который можно подписать за один день, а точное задание юристам: цена по исправленной независимой оценке, зачёт подтверждённого ущерба, отложенная часть за рост лицензии, поэтапные платежи из распределяемой прибыли, выход Феликса из управления, новый голос Нонны, отдельная продажа квартиры и равный раздел денег.

Мы прочитали его по очереди.

Нонна первой поставила подпись. Потом я. Феликс дошёл до строки о прекращении оперативных полномочий и задержал ручку.

— Нашёл ещё одно условие? — спросила Нонна.

— Нет.

Он подписал, закрыл колпачок и не сразу отдал лист юристу.

— У нас был шанс, Жанна?

Никто не стал собирать бумаги громче, чтобы сделать вид, будто не услышал.

— Был, — сказала я. — Ты потратил его до того, как я открыла дверь примерочной.

Глава 40. Без права на возврат

— Один договор без приложения, — сказала Сабина. — Оно лежало у Тимура. Я принесла его экземпляр.

На столе перед ней были две серые папки, конверт и старый блокнот с пружиной. Не копии из телефона и не фотографии листов. Бумажные оригиналы с подписями, синими печатями и исправлениями, возле которых Сабина ставила свои инициалы.

Демьян надел перчатки и сверил номера с перечнем, присланным накануне.

— Договор технического сопровождения презентации. Дополнительное соглашение о временном хранилище. Три акта. Счета. Это всё?

— Ещё блокнот. Там встречи, суммы и номера заявок. Я вела его до того, как стала записывать всё в календарь.

— Почему не передали раньше?

— Считала его личным. Потом увидела номер фабричной партии рядом с фамилией Ядвиги.

Сабина открыла нужную страницу сама, не вырывая её и не обводя строку. Между записью о съёмочной площадке и временем звонка стояли две суммы Тимуру. Ниже — «Я. Б., ранняя папка» и номер партии.

Я уже видела этот номер в платёжной выписке и на техкарте. Нового разоблачения не случилось. Появился бумажный источник, который можно было положить рядом с остальными, не прося Сабину разблокировать телефон.

Демьян показал страницу камере, записал положение и закрыл блокнот.

— Конверт?

— Уведомление Тимуру о прекращении договора. Он получил его через курьера после закрытой встречи. Здесь опись и подтверждение.

Юрист разложил перед Сабиной текст объяснения. Она читала медленно, отмечая карандашом строки.

В первой части говорилось, что она поручила Тимуру собрать презентацию и дала ключ шире согласованного объёма. Во второй — что разбила оплату на несколько счетов и назвала технические работы исследованием аудитории, чтобы не ждать дополнительного согласования. В третьей стояли показ папки Ядвиге и отсутствие у Сабины прямых сведений о моменте передачи файлов.

— Здесь написано, что вы не