Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

— Понимаю.

— Здесь вы признаёте доступ, платежи и показ.

— Да.

— Добавить что-нибудь хотите?

Сабина подняла карандаш.

— Я не просто присутствовала при показе. Я сначала возразила, а потом разрешила продолжить, потому что хотела мнение байера. Напишите так. И не «не смогла остановить». Могла.

Юрист исправил фразу и передал лист Аде. Та распечатала новую страницу. Сабина сравнила версии, подписала каждую и поставила дату.

Я не испытывала облегчения. Объяснение не возвращало клиенткам закрытые фотографии и не отменяло примерочную. Но в нём наконец не было свободного места, куда можно вписать удобную женщину целиком.

Демьян упаковал договоры отдельно от блокнота. Сабина расписалась на пломбах. Затем достала из сумки ещё один лист.

— Это по доле.

Юрист прочитал заголовок.

— Уведомление Феликсу Ордынцеву и заявление в адрес «По себе». Вы подтверждаете, что долю не получали, корпоративных прав не имеете и не будете требовать у компании исполнить его устное обещание.

— Я вообще отказываюсь от этого требования.

— Юридически вы отказываетесь не от доли. Её у вас никогда не было. Вы сообщаете, что не требуете передачи доли или компенсации на основании обещания Феликса.

Сабина выслушала без раздражения.

— Так и напишите. Без слов «будущая совладелица».

Ада внесла правку.

— Отдельный спор с Феликсом о расходах или оплате вашей работы сохраняете? — спросил юрист.

— Только оплата по рекламному договору, которую подтвердит бухгалтерия. Никаких денег вместо доли.

Она подписала уведомление.

Теперь обещанная доля заняла на бумаге правильное место. Не актив, не будущая должность и не основание распоряжаться чужой компанией. Устное обещание мужчины, который не мог выполнить его один.

Сабина закрыла ручку.

— Мы с Феликсом разошлись.

Она произнесла это после документов, будто убрала последнюю строку из личного приложения.

— Я знаю, что вы больше не вместе, — сказала я.

— Он рассказал?

— Нет. Это было видно на закрытой встрече. И он больше не говорил от вашего имени.

Сабина посмотрела на запечатанные папки.

— Я не сообщаю это как извинение.

— Хорошо.

— И не жду, что после объяснения вы начнёте считать меня другой.

— Я считаю вашими те действия, которые вы назвали своими. Этого достаточно для проверки.

— А для вас?

Вопрос не был деловым. Я могла ответить жёстче, чем требовалось, или мягче, чем чувствовала.

— Для меня измена не стала меньше из-за вашего разрыва. И подругами мы не стали.

— Я не предлагала.

— Я тоже.

Сабина застегнула сумку. Возле двери задержалась, пока Ада выдавала ей копию описи.

— Спасибо, что сохранили оригиналы и принесли их, — сказала я.

Она повернулась.

— Только за это?

— Только за это.

Сабина кивнула и ушла без просьбы позвонить.

Через несколько дней после протокола юристы подготовили окончательные документы по выкупу. Мы с Феликсом подписали договор продажи доли, график платежей и отдельное решение о прекращении его полномочий. Только после этого открыли его кабинет для окончательной передачи.

Кабинет Феликса оставался опечатанным с ноября. Оперативные ключи, токен и служебный ноутбук он передал при отстранении. Один из тех ключей открывал нижний шкаф, где хранились его личные справочники и разрешённые копии старых переговоров. До окончательного соглашения пакет с ключами лежал у Ады.

Феликс приехал к назначенному времени с пустой коробкой для документов. Был в пальто, держал в руке собственную опись. Не выглядел ни больным, ни потерянным. Сначала прочитал акт допуска, потом расписался за временную выдачу ключа.

Ада сняла пломбу с двери. В кабинете всё стояло так, как осталось после проверки: монитор отключён, ящики отмечены наклейками, на подоконнике засохло растение, которое никто не взялся объявить вещественным доказательством.

— Это ваше? — спросила Ада.

Феликс потрогал сухой лист.

— Покупала бухгалтерия.

— Тогда внесём в хозяйственные потери.

Он не улыбнулся, но отдал горшок Аде.

Из шкафа Феликс достал отраслевые каталоги, личную записную книжку, две ручки в футляре и папку с заверенными копиями договоров, которые разрешил забрать юрист. Каждую позицию сверяли. Оригиналы поставок оставались у компании.

На верхней полке лежала фотография первого швейного зала. Мы с Нонной стояли возле двух подержанных машин, Феликс держал рулон упаковочной бумаги. Тогда он действительно нашёл нам первую сеть магазинов и договорился об отсрочке аренды.

Он посмотрел на снимок и положил его в коробку.

Я не стала отнимать прошлое только потому, что не хотела продолжать брак.

— Здесь всё, — сказал Феликс.

— Не всё, — ответила Нонна от двери. — Четыре старые поставки висят на твоих условиях. Пока не закроем, будешь изображать полезного человека.

— Мне не придётся изображать.

Они прошли в конструкторскую. Я осталась, пока Ада проверяла пустые ящики, затем подписала акт. Феликс вернул ключ. На этот раз в строке стояло не временное хранение до решения владельцев, а окончательная передача без права выдачи.

В конструкторской Нонна уже разложила договоры.

Первый касался большого объёма эластичного полотна для отменённой фабричной партии. Поставщик успел подготовить только часть, но требовал принять весь согласованный объём или возместить хранение. Феликс нашёл в дополнении пункт о замене ассортимента до отгрузки.

— Количество он не уменьшает, — сказала Нонна. — Склад мы забьём в любом случае.

— Уменьшает, если поставщик продаёт остаток другому покупателю. Я вчера уточнил, у них есть заказ на тот же состав.

— Вчера ты ещё имел право вести переговоры?

— Имел право запросить сведения по договору как личный поручитель. Согласие подпишете вы.

Он позвонил при нас, включил громкую связь и не обещал ничего от имени «По себе». Поставщик подтвердил, что готов оставить нам только проверенный материал для малого тиража, а остальное перенаправить другой марке. Оптовая скидка уменьшалась, штрафа и хранения не было.

Нонна пересчитала цену.

— Дороже за метр.

— Дешевле, чем год смотреть на рулоны.

— С этим спорить скучно. Записывай, Ада.

По второму договору оставались застёжки трёх ширин. Нонна приняла узкую и среднюю партии, а широкую заменила на ту, что прошла испытания. Феликс помнил срок уведомления, но форму подписывала Нонна.

Третий договор был с типографией. Там ждали подтверждения на печать обечаек со старым названием кампании и обещанием универсальной посадки.

— Отменить печать, — сказала я.

— Макет уже подготовлен, — ответил Феликс. — За работу придётся заплатить.

— Заплатим за работу. Бумагу не печатать.

Он набрал менеджера типографии. Через пять минут мы сохранили пустые коробки, закрыли старый макет и приняли счёт только за вёрстку.

Последним был транспортный договор. Феликс передал Аде контакт диспетчера, действующие тарифы и список неоплаченных рейсов. Ни одного нового указания сотрудникам не дал.

Нонна собрала подписанные формы.

— Поставки закрыты. Дальше справимся.

— Я знаю, — сказал он.

Феликс взял коробку. В ней уместились личные вещи и разрешённые