Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

— Один раз в стоимости доли, — сказал мой юрист. — Второй коэффициент относится к ограничениям оборота.

— К ограничениям, которых после продажи не будет. Если Жанна и Нонна выкупают долю, она соединяется с их голосами. Покупатель получает больше пользы, чем посторонний миноритарий.

— Но продаёте вы то, что принадлежит вам сейчас, — ответила я. — Не то, чем оно станет у меня.

— Тогда вы покупаете по цене для чужого человека, а требуете условия для семьи.

— Семейные условия лежат в другой папке.

Нонна посмотрела на две папки перед нами.

— Очень удобно. Наконец-то брак и фабричные штрафы печатают на бумаге разного цвета.

Феликс едва заметно усмехнулся. Он не выглядел сломленным, не просил оставить ему должность и не предлагал отдать всё ради прощения. Перед ним лежали пометки на полях, расчёт платежей и список возражений. Я слишком долго прожила рядом, чтобы не узнать его в хорошем рабочем состоянии.

Оценку заказывали совместно. В неё вошли бухгалтерия, фабричные требования, остановленная партия и ограниченная лицензия «Контура». Клиентский архив имуществом для продажи не считался. Библиотеку базовых конструкций учли только с закреплённым авторством и без личных карточек.

Именно эту строку Феликс открыл следующей.

— Доход от лицензии занижен. В расчёте только подтверждённый объём малой линии.

— Потому что только он согласован, — сказала я. — Архив к лицензии не прилагается, большой пилот отменён.

Мой юрист предложил не продавать будущее заранее. Если сеть расширит оплаченный заказ в установленный срок, Феликс получит отложенную часть цены.

— По оплаченной продукции, не по отгруженной, — сказала Нонна. — Искать деньги после отгрузки мы уже умеем.

Феликс согласился вычесть возвраты. Индивидуальные заказы в расчёт не входили. Первый пункт перестал быть тупиком.

Со вторым было хуже.

В приложении перечислялся ущерб. Фактические расходы фабрики на отменённую партию. Возвраты клиенткам. Работа Демьяна и юристов по инциденту. Замена доступа, уведомления, ограниченный простой. Отдельной строкой стояла потеря выручки от большого запуска.

Феликс перечеркнул её ещё до встречи.

— Большая партия имела дефекты посадки. Нонна остановила бы её независимо от утечки.

— Остановила бы, — сказала Нонна. — Но не после того, как ты отправил заказ без моего акта.

— Поэтому подтверждённые фабричные расходы учитываем. Гипотетическую прибыль всей партии — нет.

— Мы её и не требуем, — сказала я. — Здесь потеря не прибыли, а оплаченного торгового окна.

— Окно было связано с пилотом «Контура». Сеть заморозила его из-за утечки, но технические недостатки уже были зафиксированы. Нельзя всю сумму положить на мою долю.

Он был прав не целиком, но достаточно, чтобы одно число перестало выглядеть честным.

Оценщик вернулся на связь и разделил расходы. Обычная отмена дефектной партии оставалась расходом компании. Последствия лишней выгрузки и скрытого журнала считали отдельно. Предположения исключали.

— За плохую посадку платит компания, — подвела итог Нонна. — За заказ без моего допуска и лишнюю передачу считаем отдельно. За несбывшуюся красивую жизнь счёт не выставляем.

Подтверждённый ущерб засчитывали в цену доли. Спорный оставляли до появления документов. Возможное возмещение от Ядвиги не считали деньгами, пока оно не поступит.

Феликс потребовал ещё одну оговорку.

— Если компания позже получит компенсацию за те же расходы, сумма зачёта восстанавливается в мою пользу. Двойное возмещение не остаётся покупателям.

— В пределах фактического поступления, — сказал мой юрист.

— И после расходов на взыскание.

— Подтверждённых расходов, — уточнила я.

— Разумеется.

Феликс не отдавал деньги из чувства вины. Он торговался за каждую границу.

К полудню мы дошли до способа оплаты.

Его первоначальные условия я уже видела. Минимальный платёж, проценты на остаток, обеспечение до расчёта и доступ к квартальной отчётности. Если выполнить всё сразу из денег «По себе», после первой выплаты у нас оставались бы красивые документы и очень короткий разговор с четырнадцатью сотрудниками.

— Из оборотных денег первый взнос не пойдёт, — сказала я. — Зарплаты, налоги, материалы для подтверждённых заказов и резерв производства оплачиваются раньше.

— Тогда слово «минимальный» ничего не означает, — ответил Феликс. — Можно десять лет объяснять, что прибыли снова не хватило.

— Не прибыли. Свободных денег после обязательных расходов.

— Расходы определяете вы.

— И Нонна.

— Это не независимый контроль.

Нонна отложила карандаш.

— Ты хочешь контролировать каждую закупку после того, как выйдешь из управления?

— Нет. Я хочу понимать, что покупатели моей доли не назначили себе бесконечный резерв.

— А я хочу понимать, что ради платежа тебе у меня не заберут деньги на ленту и зарплату швеям. Пока наши желания прекрасно обходятся без дружбы.

Юристы предложили порядок. Сначала обязательные платежи, запас на несколько месяцев и действующие заказы. Из оставшейся распределяемой прибыли фиксированная часть шла на выкуп. Феликс получал квартальный финансовый отчёт, но не клиентские данные, конструкции и ежедневные документы.

Отдельный пункт запрещал ускорять выкуп сокращением четырнадцати рабочих мест. Менять штат можно было лишь из-за подтверждённой загрузки и с голосом Нонны, не ради увеличения платежа Феликсу.

— Кто подтверждает размер запаса? — спросил он.

— Бухгалтер и внешний финансовый специалист раз в год, — ответил мой юрист. — Не Жанна единолично.

— А если прибыли нет два периода подряд?

— Получаете право запросить проверку расчёта, — сказала я. — Не вернуться в кабинет коммерческого директора.

— Проверка за счёт компании, если расхождение существенно.

— За счёт виновной стороны, — возразил мой юрист.

— Если всё верно, проверка входит в расходы сделки, — сказал Феликс. — Если найдена манипуляция, платят покупатели.

Мы согласились. Это защищало его деньги, не возвращая управление.

Феликс перевернул страницу.

— Проценты на остаток.

— Умеренные и фиксированные, — сказала я. — Не банковская ставка для проблемного заёмщика.

— Я и есть кредитор без банка.

— Но долю продаёшь компании, которую не хочешь задушить.

— Не компании. Действующим совладельцам. И да, не хочу.

Он снизил ставку. Мой юрист поднял нашу. Встретились посередине.

Самым коротким оказался пункт об оперативном управлении.

Временное отстранение становилось постоянным. Отдельным решением владельцев, которое подписывали сегодня, Феликс слагал полномочия коммерческого директора. Никаких договоров, распоряжений сотрудникам, доступа к архиву и переговоров от имени «По себе». Его оставшиеся права защищали только оформление продажи и невыплаченную цену.

— Первый платёж должен пройти не позже установленной даты, — сказал он. — Если вы задерживаете его, протокол не исчезает, но весь график пересматривается.

— Управление к тебе не возвращается, — сказала я.

— Я этого не требую. При просрочке меняется обеспечение, а не директор.

Он сохранял доступ к общей финансовой отчётности и уведомлениям о крупных сделках. Клиентские папки, техкарты и переговоры с «Контуром» оставались закрыты.

— И снять мои личные поручительства перед поставщиками, — добавил он. — Я не буду отвечать за закупки, которые больше не утверждаю.

Это тоже