Дар первой слабости - Лера Виннер

— На втором этаже. Последняя дверь справа.

Он сосредоточенно кивнул, запоминая, и только потом убрал руку.

— Я скоро приду.

Только когда он скрылся в противоположной от лестницы стороне, я почувствовала себя ужасно усталой. Всего один день дома отнял так много сил, что я уже с трудом представляла, как выдержу все остальные.

Уже начавшая остывать вода для умывания смыла безысходную тоску и остудила голову, и, сидя на краю кровати, я всерьёз задумалась о том, как все мы будем смотреть друг другу в глаза завтра.

Упрекать себя в несдержанности было поздно, да и делать этого не хотелось, потому что я устала молчать.

Именно теперь, именно в Валессе я ощущала особенно острую тоску по всем упущенным возможностям, обо всём потерянном времени. Если бы однажды у меня хватило смелости пригрозить Рамону тем же, чем я в полушутку грозила принцу Эрвину на празднике…

Дверь и правда открылась без стука. Вэйн ненадолго замер на пороге, привыкая к полумраку, созданному единственной свечой, а после поставил на стол поднос.

— Ты была права, меню не самое изысканное, но пара дополнительных порций у Дороти действительно нашлись.

Он говорил и держался так, будто не было моих преступных откровенной, чудовищной сцены в столовой и той секунды, на которую я всерьёз поверила в то, что он действительно уйдет, оставив меня наедине со всем этим.

— Спасибо. Но я правда не хочу.

— Напрасно. Знаешь, какое первое правило на войне? Что бы ни случилось, есть нужно обязательно. Иначе у тебя просто не хватит сил на победу.

Он остался стоять чуть поодаль, чтобы не давить на меня своей близостью, и мне пришлось вскинуть голову, чтобы попытаться поймать его взгляд.

Вэйн же только пожал плечами и принялся осматриваться.

В моей спальне не было ровным счётом ничего интересного: письменный стол и кресло перед ним, два сундука, кровать, шкаф и ширма, за которой находилась ванная.

Пока он осваивался, я могла продолжать сидеть, не двигаясь, и смотреть на свои сложенные на коленях руки.

В определённом смысле генерал был прав, конечно же. Сегодня я выиграла только одно сражение, а вместе с новым днём начнётся следующее.

— Ты хочешь забрать Джули с собой?

Его осторожный вопрос вернул меня к реальности, и я хмыкнула, качая головой:

— Я знала, что капитан Гарсиа умён, но не думала, что он болтлив.

После этого поднять глаза на Вэйна было немыслимо, а значит, оставалось только ждать.

Секунда, две, три.

— Он сказал мне, что ты не знаешь, как заговорил со мной об этом. Или ему так только показалось? — в голосе Вэйна слышалась такая настороженность, что мне захотелось посмеяться над собой.

Могла я или нет, посмотреть на него было нужно, и я тряхнула головой, чтобы избавиться от неловкости.

— Нет, он прав. Я действительно хотела просить тебя об этом, но еще не придумала, как.

Последовала еще одна показавшаяся мне вечностью пауза, а потом он сделал шаг и остановился.

— Ты все еще считаешь, что меня нужно просить?

Последнее слово Калеб выделил интонацией, и граничащее с обидой огорчение в его голосе оказалось таким искренним, что я почувствовала себя предательницей.

— Я считаю, что это очень сложно. Недопустимо. Чем бы мы ни занимались наедине, я все еще заложница Артгейта. Тащить в твой замок ребенка… — я прервалась на секунду, поняв, что начинаю задыхаться от спешки. — Мне будет сложно заниматься ею, когда я не принадлежу себе. К тому же, если король Филипп примет относительно меня какое-то решение, ее интересы не будут при этом учтены.

До сих пор стоявший посреди комнаты Вэйн наконец приблизился ко мне и сел рядом.

— В твои годы в Валессе у многих уже есть дети. Если бы у тебя была дочь, разве ты поехала бы без нее?

Я посмотрела на него, с неудовольствием понимая, что вопрос почти поставил меня в тупик.

— Не знаю. До определенной степени именно это было бы разумно.

Он хмыкнул, качая головой, а потом вдруг чему-то улыбнулся, как будто я невольно подвела его к какому-то важному выводу.

— Поверь, тебе не о чем беспокоиться в Артгейте. Король тебя не тронет. Я уже говорил, что даже ему не позволю тебя забрать. Что же касается твоих и наших дел, даже если ты окажешься слишком занята, о Джули будет кому позаботиться.

Он произнес это так спокойно, настолько уверенно, что у меня встал в горле ком.

— Ее ты тоже поручишь заботам Эльвиры?

Очевидно, не оценив моей иронии, генерал поднял на меня слегка недоуменный взгляд.

— Эльвира любит детей. А Гарсиа ужасно непочтителен временами. Так что она будет только рада.

— Причем здесь?.. — я умолкла на полуслове, а еще секунду спустя поняла, что смотрю на него, глупо приоткрыв рот.

Вэйн тихо засмеялся, и тут же воспользовался моей растерянностью, чтобы осторожно поймать за подбородок и коснуться губами губ.

— Гарсиа ее сын. И да, замужем она никогда не была. Джули она будет рада.

Мешавших мне думать и дышать с самого утра проблем для него как будто не существовало, и я снова опустила голову, сознаваясь самой себе в том, что непозволительно распустилась и все еще не могу собраться.

— Просто… Она такая маленькая. Пока я жила здесь, в этом не было ничего особенного. Просто вредная маленькая сестра, которая терпеть меня не может, потому что я всегда чего-то от нее требую.

Калеб сжал мою руку, призывая остановиться, и неудобно склонил голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Она просто ребенок. И я согласен, что сейчас ей не место в Валессе. Как бы оскорбительно для твоего княжества это ни звучало. В Артгейте ей будет лучше.

— Я ведь даже не думала о том, чтобы взять ее с собой, — неожиданно для самой себя я подняла на него взгляд. — Я планировала сбежать через пару лет, когда она подрастет достаточно для того, чтобы суметь позаботиться о себе. По нашим меркам она стала бы вполне самостоятельной. Но мне не приходило в голову ее забрать, понимаешь?

Пусть и поверхностно зная о том, как он заботился о своем брате, я полагала, что Вэйн должен был как минимум начать меня презирать, но он только притянул меня ближе, обнимая за плечи.

— Забрать ребенка в дом, где о ней будут заботиться, — это не то же самое, что остаться с ребенком одной без денег в чужой стране. Геральт в ее возрасте тоже меня ненавидел. Я все время на него