Молия - Маргарита Серрон

но пока мы грызлись и ссорились, кто-то у нас из-под носа увел книгу, в волю поигравшись с нашими жизнями. Мне Киан сказал, что они с Матвеем проверяли нишу в подвале, днем вчера еще раз ходили, следы искали. Ни книги, ни следов, но она там была, это точно, значит она еще на острове. Моля, а у тебя или твоей бабули врагов не было?

— Какие у меня враги, Филя? Ты мой круг знакомств знаешь. Одни ученые, помешанные на истории. Кстати, некоторые с твоей кафедры, или лингвисты со способностями ниже среднего. Если только напасть на меня из-за зависти к моим знаниям неактуальных в наше время языков? Но убивать, чтобы убрать конкурента по переводам — такого я еще не слышала, учитывая наши мизерные заработки и тяжелый труд.

— Да, глупо действительно. А может Макс кому дорогу перешел? Вот чем он занимается в жизни? Работы официальной у него нет. Может он иностранный резидент под прикрытием?

— Филя, твою бы фантазию, да в нужное русло. Да в боях он платных участвует. Подпольно дерется. Слышал о таких? Бои без правил, там, где бьют друг друга, пока насмерть не забьют.

— С ума сойти, вот это да, а что там платят хорошо?

— Я не знаю, но эту информацию я эту получила совершенно случайно. Макса узнал на фотографии один мой заказчик, а он большой фанат этой гадости. Всех бойцов знает. Ставки делает на каждый бой. Знает количество побед и проигрышей каждого участника. Он на них зарабатывает, ставки ставит, как на лошадей. Вот он мне и рассказал несколько лет назад о так называемой работе Макса.

— И ты молчала, ничего мне не рассказывала?

— А зачем? Что бы это изменило? Все это деятельность незаконная, клубы подпольные, там творится полный беспредел, ну зачем тебе нужно это знать? Люди там в зверей превращаются. Ты знаешь, почему Макс иногда пропадал на несколько недель и даже месяцев?

— Нет, я думал, что он зависал на тропических островах со знойными девицами.

— Филя, твой сарказм не знает границ. Он восстанавливался после боев. В больницах он лежал, переломы и сотрясения лечил. Поединки идут практически до смертельного исхода или до полного нокаута. С ринга уже не человека выносят, а кусок мяса. Но Макс очень живучий. Он поднимался каждый раз после боя, только какой ценой?

— Моля, я полный профан, но зачем он так рисковал каждый раз, но есть же более безопасные профессии? Можно охранником работать, например? С его то фактурным телом.

— Я не знаю, Филя, это его тайна, и его смысл в жизни. Он играет в рулетку каждый раз, выходя на ринг. Не спрашивай зачем. Поэтому у него нет ни семьи, ни детей, а мы — единственные друзья, которые не подозревают не о чем и не вмешиваются в ход его жизни. Он такой какой он есть. И может для него, мы тоже фонари, освещающие его непростую жизнь, может наши экспедиции каждый раз возвращают его к жизни и к борьбе за эту самую жизнь, которая к нему очень даже благосклонна.

— Это похоже на наказание за какие-то грехи прошлого, на самоистязание.

— Да, может и так. Возможно, он не может отпустить какую-то ситуацию из прошлого и казнит себя в чем-то. Не думаю, что это он делает из-за денег. Вот ты же хотел себя порезать?

— Ну Моля, это порыв эмоциональный, а у Макса — это осознанное решение.

— Ладно, давай не будем обсуждать чужие поступки, обещай только мне, что не проболтаешься, что знаешь тайну Макса. Иначе мы его потеряем.

— Да я — могила, ой, не к месту сказал. Я услышал и тут же забыл. Моля, сними футболку и покажи мне свои раны. Я сейчас пойду к Жанночке и спрошу, чем тебя лечить.

— Это лишнее, сами затянуться. На мне же все как на собаке заживает, ты забыл? Да и не нужно тебе такое видеть. Страшная я сзади, ободранная вся. На спине лежать не могу.

— Ты меня за кого принимаешь? Я, между прочим, в медицинский хотел поступать.

— Ага, я что-то не видела таких врачей, которые от вида крови сознание теряют. Ну ладно, сам напросился, смотри, — не стесняясь своего обнаженного тела, Моля сняла футболку и повернулась спиной. Но тут же поняла, что зря это сделала. Ровно через две секунды Филя грохнулся в обморок. Падая, он ударился головой об острый угол дверного косяка. Из раны на голове пошла кровь и Моле, которая и сама себя еще плохо чувствовала, пришлось искать в доме бинты, чтобы оказать помощь профессору. Ей уже было не до своих ран. Не нужно было так эгоистично вести себя с другом, ведь знала, что это зрелище не по зубам впечатлительному Филе, а все равно решила испытать его тонкую ранимую натуру. Она чувствовала себя настоящей дрянью, зациклившейся на своих переживаниях. Поленья в печи стали трещать особенно громко. Все понятно — бабуля недовольна поведением внучки, а кто доволен? Вместо того, чтобы лечить, она лишь калечит людей. Вот, наговорила гадостей, а потом отыгралась на друге за собственные неудачи. А ведь Филя честно, без утайки во всем признался, на это не каждый способен, только человек, который по-настоящему дорожит дружбой, принимая свои слабости и прощая недостатки других людей. Моля принесла подушку и положила под голову мужчины. Ей было стыдно за свои слова и поступки. Ох как стыдно.

Раздался стук. Кто-то стучал в входную дверь.

— Молия, здравствуйте, это я — Жанна. Пришла вас осмотреть.

— Входите, входите, вы как раз вовремя.

— Мне Влад сказал, что вас уже можно проведать. Ой, а что у вас здесь происходит, почему профессор на полу лежит? Ему плохо? На него тоже напали?

— Проходите Жанночка. У меня все валится из рук. Феликс Владимирович хотел посмотреть мои раны, и упал в обморок. Падая, он ударился виском о дверь. Я перевязала его как могла, кровь остановила, но ему внимание нужно. Вы же не только фельдшер, вы еще отзывчивая женщина, понимаете, что у нас не простая ситуация. А у меня сил нет на Филю, сама еле держусь, — Моля, конечно, лукавила, просто она нутром чувствовала, что другу нужна забота не ее, а именно Жанночки.

— Боже, даже не уговаривайте, психологическая помощь входит в мои профессиональные обязанности. Я даже не знаю с кого начать, а у вас серьезные раны?

— Нет, пустяки, просто царапины. Мне ничего не нужно, я сама себя вылечу. Просто посплю ещё немного и все пройдет. Жанночка, а скажите,