Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

доме больше не было. И за порог дома деда чтобы тоже не выходила. Свадьбу Фазийи организуют дядя с женой. Ты же теперь выйдешь из дома, только когда наступит день никаха. Ни раньше, ни позже. И если и будешь что-то делать, то с моего разрешения. Иначе дальше будешь жить сама по себе. Отдельно от Караевых. Поняла меня? Я ясно выражаюсь?

Если и не поняла, то всё равно вынужденно отступила.

— Предельно, — процедила сквозь зубы.

Вскинув голову повыше, направилась на выход.

— Чемоданы, — остановил её Нияз.

— Что? — обернулась она.

— Ты забыла чемоданы со своей одеждой, мама. Забери их.

Нияз ткнул в два незамеченных мной ранее чемодана у стены.

Халиса Сабитовна посмотрела на них и чуть не задохнулась от ярости. Сжала ладони в кулаки. И ничего забирать не стала.

— Выкини их, — не сказала, выплюнула. — Раз мой сын хочет сделать из меня затворницу, они мне больше не нужны.

Скривилась напоследок и с достоинством королевы вышла из дома, даже не взглянув на нас с Фархатом.

Нияз вздохнул, устало потёр лицо. После чего обернулся ко мне.

— Я отвезу её и вернусь, — сообщил хмуро.

Кивнула, молча, принимая услышанное.

Муж вяло улыбнулся, подхватил оба чемодана и вышел на улицу.

Мы с Фархатом остались одни. Мгновение тишины нарушил вопрос сына:

— Злые тёти больше не вернутся?

Он робко посмотрел на меня, и я заставила себя улыбнуться.

— Нет, любимый. Не вернутся. Папа нас от них защитил.

На детском личике отразилось облегчение.

— Мам? — позвал повторно.

— Что?

— Я есть хочу.

С губ невольно сорвался смешок. В текущей ситуации его заявление стало тем самым расслабляющим фактором, за который я с радостью зацепилась.

— Идём тогда искать, что здесь можно съесть, — протянула ему руку.

Он ухватил её крепко, я сжала пальцы в ответ. И мы пошли. А через час я впервые наслаждалась едой в этом доме. Без опасений. Без вздрагиваний от малейшего шороха. Просто ела. И чувствовала себя до странного счастливой. На сознание больше ничего не давило, на душе царила лёгкость, а за спиной раскрывала крылья призрачная надежда, что всё ещё может быть хорошо. Действительно. По-настоящему. Без всяких «если» или «вдруг».

Пожалуйста, Всевышний, пусть так и будет!..

Глава 22

Беременна.

Я всё-таки беременна.

Эта новость обрушилась на меня вместе с первой утренней тошнотой. Такой знакомой, что и тест не нужно было делать. Да и задержка в три дня это подтверждала.

Я беременна.

Чтоб моего коварного мужа подбросило и выбросило. Желательно куда-нибудь подальше от меня.

Хотя нет, не надо подальше. У меня идея получше. Рожу и скину на него всю заботу о младенце. Пусть наслаждается бессонными ночами, перепачканными подгузниками и прочими радостями отцовства. Он ведь так хотел!

Вот да! Так и сделаю!

Воображение в красках нарисовало всё это, и я невольно улыбнулась.

Пожалуй, на один денёчек точно стоит устроить ему такой марафон в будущем. Только сперва скрытые камеры во всём доме установлю, чтобы воочию наблюдать за его страданиями.

О да, будет весело!

Мне, конечно же.

Ну а что, не всё одному мужу коварствовать. И если что, он знал, с кем не разводился. Особо примерной я никогда не была. Разве что с сыном, но это не считается. С ним по статусу положено быть мудрой и правильной мамой. С Ниязом же себя сдерживать не обязательно. Так что… мне точно скоро будет весело.

Если конечно переживу ближайшие три месяца беспрерывной тошноты, что с каждым мгновением только усиливалась.

— И тебе привет, — положила ладонь на живот, стараясь дышать как можно ровнее и спокойнее.

Губы против воли разъехались в довольной улыбке.

Я буду дважды мамой.

Эта мысль согревала.

И пусть я не простила Нияза, но это и не важно. Я точно не собиралась из-за этого страдать.

В конце концов, мне не обязательно его прощать, чтобы счастливо жить с ним в одном доме.

Такая ерунда!

В отличие от той же тошноты, которая никак не желала утихать.

Я продолжала лежать, дожидаясь, когда приступ утихнет, но он словно в отместку лишь рос. Уже почти невыносимо. Кажется, пора бежать в уборную.

Или не кажется…

В этот момент щёлкнул замок, впуская внутрь Нияза с подносом. По комнате поплыл отвратительный аромат яичницы с беконом и гадкого какао.

Я всё-таки не выдержала. Под удивлённый взгляд мужа сорвалась с кровати и бросилась в сторону ванной комнаты. Едва успела добежать.

Последующие пять минут я стонала, плакала и плевалась, ненавидя эту жизнь. Застывший на пороге Нияз тоже взирал на меня хмуро и с долей растерянности.

— Алия? — позвал, когда я из-за накатившей слабости уселась на пол, облокотившись спиной о стеклянную перегородку душа.

Даже не посмотрела на него. По щекам продолжали течь слёзы усталости.

Убейте меня кто-нибудь.

А то я даже руку поднять не в состоянии.

— Я беременна, — просветила Нияза, кое-как шевельнув пальцами. — И я тебя ненавижу, — добавила следом.

А нечего так счастливо улыбаться от уха до уха, когда мне так плохо!

Ещё бы мужа проняло. Он заулыбался только шире, а следом и вовсе накинулся на меня с объятиями. Зря. Только успокоившийся желудок снова взбунтовался, из-за чего пришлось ещё пять минут потратить на общение с белым другом.

— Прости, — повинился Нияз, когда мне полегчало. — Хочешь отнесу тебя в постель?

Я бы мотнула головой, но боялась вновь шевелиться.

— Хочу умыться. Поможешь встать?

Не только помог. Поднял на руки и сам поднёс к раковине, усадив на столешницу рядом с ней. Сам же и умыл. Спасибо, зубы позволил самой почистить. Уже потом отнёс в кровать.

В комнате по-прежнему витали ароматы еды, но Нияз, словно предвидя мою реакцию, открыл окно и под мой изумленный вскрик выбросил поднос с тарелками прямо в него.

— Нияз! Ты что творишь? — обескураженно посмотрела на него.

Потом снова на окно. И снова на него.

— Ты зачем еду выбросил?

— Не хочу, чтобы тебя снова тошнило. И уходить не хочу, — пояснил, возвращаясь ко мне на кровать.

Уселся в её изголовье и аккуратно перетащил меня к себе. Через минуту я удобно полулежала на нём. Щекой прижалась к его крепкой груди, слушая как внутри бьётся сильное сердце. В итоге поймала себя на том, что мне нравится быть в этом моменте. Стук его сердца и объятия успокаивали и расслабляли.

— С Фархатом тоже так было? — спросил он тихонько, приглаживая мои растрепанные волосы.

— Да. На ближайшие три месяца я по утрам овощ, — призналась со вздохом.

Нияз помолчал, только рука