Жестокий брак по-кавказски - Александра Салиева

Как будто и впрямь настоящая семья на отдыхе…

Но потом мы приехали.

И всё хорошее закончилось.

Вместо фильма и приятного вечера дома нас ждала новая битва.

Халиса Сабитовна вернулась.

Застыла посреди холла одинокой фигурой в чёрном, как настоящий предвестник бури. Стоило нам переступить порог, тут же обернулась. Окинула всех троих таким надменным взглядом, что я чуть обратно не вышла от греха подальше.

Почему она вообще здесь? Разве не должна быть с дочерью в другом городе?

— Мама? Ты почему здесь, не с Фазийёй? — тоже удивился Нияз и шагнул в сторону, скрывая нас с Фархатом от её недовольного взора.

Мысленно поблагодарила его. А следом едва не улыбнулась, когда сын повторил действия отца, тоже встав передо мной. Мой маленький защитник.

— А где ещё мне быть? — отозвалась тем временем женщина. — Это мой дом.

Она это произнесла с такой уверенностью, что мне ещё острее захотелось развернуться и уйти. Я даже ногу назад отставила, но так и не шагнула.

— Больше нет, — хмуро осадил её Нияз. — Теперь у тебя другой дом. Мы с тобой это уже обсуждали.

Последующая тишина прозвучала устрашающе. Хуже неё стало только последующее гневное шипение Халисы Сабитовны.

— То есть ты реально выставишь меня за порог как какую-то приблудную грязь?

Стало ещё больше не по себе. Сердце в груди гулко ударилось о рёбра и замерло в ожидании ответа мужа.

— Нет. Я просто переселяю тебя в другой дом, — спокойно ответил он, складывая руки на груди.

— В тот мелкий гадюшник? — одновременно изумилась, возмутилась и скривилась свекровь.

— Это дом твоего отца, — хмуро напомнил Нияз.

— Именно, — продолжила шипеть его мать. — И в нём невозможно жить.

— Значит выбери себе другой, — невозмутимо парировал он. — Но в этом доме ты тоже больше жить не будешь. Однажды я уже предупреждал тебя на этот счёт. И ты сама сделала свой выбор.

Сказал, как отрезал. И мне бы порадоваться, но стало не по себе. Вспомнилось, как когда-то меня вот так же выставили из этого дома, и стало даже как-то обидно за ту, что дала жизнь моему супругу. Она не идеальная, да, но я бы не хотела оказаться на её месте, когда бы мой сын выставил меня вот так же грубо за порог.

Ужасное ощущение.

— Что значит не буду? — изумилась Халиса Сабитовна. — А если я не хочу? Ты и меня замуж за какого-нибудь старика выдашь, чтоб заткнуть мне рот? Как сестру, — выдвинула претензией.

Тут наверное любая другая на моём месте, да та же Фазийя, позлорадствовала над услышанным, а мне снова стало жаль девушку. Так себе перспектива выйти замуж за неизвестно кого.

Но Нияза то не волновало. Он принял решение и сделал. Это одновременно пугало и восхищало.

— А что не так с женихом Фазийи? — изумился вслед за матерью. — Мухаммед достойный мужчина. Сестра рядом с ним ни в чём не будет нуждаться. Да и старше он всего на десяток лет, не преувеличивай.

— С матерью-инвалидом, которая даже поесть самостоятельно не может. А ухаживать за ней теперь предстоит твоей сестре, — выдвинула женщина новой претензией. — Я не для того её растила…

— А для чего, мама? — перебил её муж. — Для чего ты тогда её растила? Чтобы было с кем против Алии воевать?

В мужском голосе зазвучали гневные нотки. Пока ещё слабые, лишь отголоском, но я знала этот переход. Нияз находился на грани, когда спокойствие трещит по швам, но он заставляет себя держаться. Невольно потянулась к нему рукой. Чтобы успокоить. Но так и не дотронулась. Рука замерла в миллиметре от спины мужа, когда ему вторил не менее злой голос матери.

— Так вот в чём дело. Всё из-за этой, — махнула она рукой в мою сторону. — Что она тебе такого наговорила, что ты от собственной семьи отвернулся? Что ты ему сказала, дрянь? — шагнула в мою сторону, прожигая злым взглядом.

Я схватила Фархата за хрупкие плечики и отодвинулась с ним подальше. Как уже выяснилось, от женщин этого семейства лучше держаться подальше. Не ровен час, тоже швырнёт обувкой, или ещё чем-нибудь.

Не швырнула. И даже не дошла. Нияз передвинулся, вновь разделяя нас собой.

— В том и дело, мама, что, в отличие от вас с сестрой, Алия никогда и слова дурного в вашу сторону не говорила, — сообщил совсем мрачно. — Наоборот, всегда защищала. Чем вы и пользовались. Её добротой и воспитанностью. Как ты могла, мама? Как? Ты даже противозачаточными не погнушалась её поить, как выяснилось. Мою жену, мама. Зная, как я её люблю и хочу ребёнка. Зная, как для меня это важно. Ты!..

С каждым словом его голос становился громче и грубее, ему вторил хруст крепко сжатых кулаков. Но если он думал воззвать к совести матери таким образом, то увы, ничего у него не вышло. Наоборот.

— Я! Да, я это сделала! — вскричала она. — И сделала бы ещё раз, повторись всё. Ты не видишь, как она из тебя веревки вьёт? Ты же не мужчина рядом с ней. Тряпка. Она вытирает об тебя ноги, а ты с радостью подставляешь другой бок. И ладно бы какая семья была важная, так обычные портные. Твой отец не для того горбатился, поднимая гостиничный бизнес, чтобы потом ты обесценил всё женитьбой на простушке!

Если бы мне отвесили пощёчину, моё лицо и вполовину бы не пылало так жарко, как сейчас, после её слов. Вся жалость, что родилась к ней до этого, испарилась. Осталось лишь неприятное чувство разочарования, перерастающее в презрение.

Я не понимала эту женщину. Да и не хотела понимать. И только благодарила Аллаха, что наши пути с ней разошлись и больше никогда не сойдутся.

Ведь не сойдутся?

Я посмотрела на Нияза. Его плечи с виду оставались расслабленными и раскрытыми, но в них чувствовалось напряжение.

— Пошла вон, — тихо выдохнул он.

Никакого крика. Наоборот, почти шёпот. Но в нём царила неприкрытая угроза.

— Что? — округлила глаза Халиса Сабитовна.

— Нияз, — позвала я его, шагнула и положила ладонь на спину.

Хотела успокоить, но не вышло.

— Я сказал. Пошла. Вон. Мама. ВОН! — заорал он, указав на выход. — Пока я сам тебя не вышвырнул за ворота.

На Халису Сабитовну стало страшно смотреть. Она отшатнулась, побледнела вся, с недоверием покосившись на дверь.

— Да ты!.. — начала было опять возмущаться, прикрывая за этим свою растерянность, но замолкла.

Нияз окончательно вышел из себя.

— ВОН! — ударил кулаком по ближайшей стене. — И чтобы ноги твоей в этом