Свобода без корсета - Людмила Вовченко

будет. Изабель посмотрела на неё. — Вот теперь я спокойна. — Я ещё не согласилась. — Разумеется. — Предложение будет через четыре дня. Тишина. Александр медленно повернул голову. — Маргарита. Она поняла, что сказала. Жанна зажала рот обеими руками. Арман расхохотался. Камилла прислонилась к стойке. Изабель спокойно кивнула. — Прекрасно. Значит, у нас есть четыре дня на подготовку. — К чему?! — К предложению. Александр закрыл глаза. — Мама. — Что? Ты способен испортить даже хороший момент. — Я хотел сделать всё сам. — Делай. Я только обеспечу ткань, цветы, кольцо, ужин и отсутствие дождя. — Отсутствие дождя? — спросила Маргарита. — Я договорюсь. — С кем? — Пока не решила. Арман поцеловал жену в висок. — Ты пугаешь даже погоду. — Зато эффективно. Маргарита посмотрела на белый шёлк. Изабель развернула край. Ткань легла на стол мягкой, молочной волной. Не холодный белый. Тёплый. С лёгким жемчужным отливом. Красивый. Очень. Маргарита коснулась. Шёлк принял тепло пальцев. — Хороший, — сказала она. — Я знаю. — Но платье буду придумывать сама. — Разумеется. — И шить моё ателье. — Разумеется. — И никакой осиной талии. Изабель помолчала. — Обсудим. — Нет. — Хорошо. Все замерли. Маргарита медленно подняла глаза. — Вы согласились? — Не привыкайте. — Поздно. Изабель улыбнулась. Не коротко. Не опасно. По-настоящему. — Тогда начнём завтра. Маргарита посмотрела на Александра. Он стоял рядом. Смотрел на неё так, будто весь шум, смех, ткань, планы и семейное безумие были именно той жизнью, которую он хотел. И вдруг она поняла: предфинальная глава её жизни уже закончилась. Не свадьбой. Не предложением. А моментом, когда будущее перестало пугать. Оно лежало на столе белым шёлком. Пахло пылью нового помещения, кофе, весной и чужим домом, который уже начал становиться своим. А рядом стояли люди, с которыми можно было спорить. Смеяться. Работать. Любить. И не становиться меньше. Маргарита провела ладонью по ткани. — Хорошо, — сказала она. — Но если кто-нибудь попытается затянуть меня сильнее, чем я позволю… Изабель подняла бровь. Александр улыбнулся. Софи взяла ножницы. Камилла открыла блокнот. Жанна восторженно выдохнула. — Мы распорем шов, — закончила Маргарита. — Семейная традиция, — сказал Арман. — Будущая, — поправила Изабель. И на этот раз Маргарита не стала спорить.

Глава 16.

Глава 16

Свобода без корсета Четыре дня оказались самым длинным сроком в истории человечества. Маргарита пришла к этому выводу уже на второе утро, когда обнаружила, что Изабель третий раз за час переставила вазу с белыми розами в салоне ателье и четвёртый раз заявила, что совершенно не вмешивается. — Она мешает свету, — сказала Изабель, передвигая тяжёлую фарфоровую вазу ближе к окну. — Две минуты назад она мешала проходу. — Потому что стояла у прохода. — А ещё раньше цветы были слишком близко к белому шёлку. — Розы осыпаются. — Изабель. — Что? — Вы нервничаете. Мадам де Бомон медленно повернула голову. На ней было строгое платье цвета густого сливового вина, перчатки лежали на краю стола, волосы были уложены безупречно, а лицо выражало спокойствие женщины, которая могла бы присутствовать при падении правительства и только попросить лакея закрыть окно. — Я не нервничаю. — Вы переставляете цветы. — Я улучшаю композицию. — Вы уже улучшили её до состояния бегства. Камилла за стойкой опустила голову над бухгалтерской книгой. Плечи её подозрительно дрогнули. Жанна, стоявшая на стремянке с новой вывеской в руках, шёпотом спросила: — А куда теперь вазу? — На место, — сказала Маргарита. — Не трогать, — одновременно произнесла Изабель. Жанна замерла. Посмотрела на одну. Потом на другую. — Я умру молодой. Софи, державшая лестницу, сухо ответила: — Если не перестанешь разговаривать наверху — да. Жанна мгновенно вцепилась в перекладину. — Почему никто не предупредил, что модная революция опасна физически? — Потому что ты всё равно бы полезла, — сказала Камилла. — Это правда. Маргарита стояла посреди нового салона и смотрела на хаос, который каким-то чудом уже начинал выглядеть как будущее. Проход между старым ателье и бывшей шляпной мастерской закончили накануне. Каменная пыль ещё пряталась в щелях паркета, несмотря на две уборки и личную войну Луизы со всеми поверхностями. Стены выкрасили в мягкий жемчужно-серый цвет, который не спорил с тканями. У больших окон поставили длинные столы. В глубине появилась закрытая примерочная, а рядом — небольшая комната для разговоров, где клиентка могла признаться, что ненавидит голубой, мужа, кружево или собственный корсет, не опасаясь, что её услышит половина улицы. На стене между залами должна была появиться новая вывеска. Жанна держала её над головой уже третью минуту. Буквы были выведены тёмно-синим по светлому дереву: «Дом Лакруа. Платья, бельё и свобода движения». Камилла считала, что надпись слишком длинная. Софи — что слово «бельё» отпугнёт приличных дам. Жанна — что нужно добавить золотые завитки. Элоиза предлагала тонкую вышитую рамку. Изабель заявила, что фраза «свобода движения» звучит так, будто они открывают гимнастический зал. Маргарита оставила всё именно так. Потому что впервые за долгое время ей нравилось, что название немного раздражает окружающих. — Правее, — сказала она. Жанна сдвинула вывеску. — Моё правее или ваше? — У нас одно правее. — В прошлый раз Софи сказала иначе. — Потому что ты стояла лицом в другую сторону. — Это очень запутанная профессия. — Жанна, просто подними край на два пальца. — Чьих? Софи молча сняла одну руку с лестницы. — Поняла! Уже поняла! Арман де Бомон, стоявший у входа с рулоном чертежей под мышкой, рассмеялся так громко, что с улицы заглянула мадам Пулен. — У вас здесь работа или цирк? — спросила цветочница. — Семейный бизнес, — ответил Арман. Изабель посмотрела на него. — Не торопись с формулировками. — Почему? Все признаки налицо. — Какие именно? — Ты распоряжаешься цветами, я оплачиваю часть оборудования, Александр исчез с загадочным лицом, а Маргарита уже командует нами так, будто мы давно подписали брачный контракт. Маргарита повернулась к нему. — Я никем не командую. В салоне стало тихо. Даже Жанна перестала дышать. Арман медленно поднял брови. Камилла закрыла книгу. Софи посмотрела в потолок. Изабель первая нарушила молчание: — Конечно, дорогая. Маргарита прищурилась. — Вы сейчас все решили объединиться против меня? — Нет, — сказала Изабель. — Мы просто впервые согласились без предварительного