Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen

молча склонил голову, стараясь не выдать удивления. Адальберт, наблюдая за тем, как легко Ильза справлялась с этим делом, решил, что обязан повторить сей фокус, дабы позабавить сына. Однако то, что казалось простым в руках девчонки, потребовало от него усилий — пришлось извести четверых крабов, прежде чем работа была завершена.

Довольный собой, Адальберт обернулся к управляющему: — Ты неплохо справился, Франц. Но пока ты принес лишь дату рождения Ганса. Завтра разыщи способ достать точные данные его дочери, Ильзы. Мне нужно взглянуть на них.

Адальберт сделал паузу, не желая посвящать слугу в свои раздумья. Ганс, согласно выпискам из магистрата, был человеком ничтожным — его гороскоп сулил лишь бедность, горести и скорую смерть. По всем расчетам, нынешним летом, в шестой месяц, он должен был расстаться с жизнью. Но сегодня, в шестнадцатый день восьмого месяца, Ганс был жив, здоров, и в чертах его лица, отмеченных невзгодами, Адальберт прочел нечто иное. Три тонкие линии «добродетели» залегли в уголках его глаз — знак человека, совершившего великое благодеяние. А у девочки, при её улыбке, проступали те же знаки. Это означало, что малютка сама была наделена высшим даром, приносящим удачу всем вокруг.

Для таких родов, как фон Заксен, одного трудолюбия мало. Нужна судьба, нужно покровительство свыше, нужен та самая «фортуна», о котором грезят многие, но пожинают единицы. Адальберт хотел знать, какой узел судьбы завязался в этом крестьянском доме.

— И еще, — добавил Адальберт. — Передай на кухню: завтра к полудню пусть приготовят то «сердечное зелье», что ты привез. Хочу отведать.

Франц поклонился и вышел, уже обдумывая, как через местных свах разузнать данные девчонки и где раздобыть свежей рыбы с зеленью.

Вернувшись в деревню, Ганс собрал жену и дочь, чтобы рассказать о полученном поместье. Вспомнив о документах, которые надлежало передать старосте, он наскоро прихватил пару упаковок сладостей и отправился в дом главы деревни.

Староста, только что закончивший трапезу, был немало удивлен приходу Ганса. Выслушав объяснения и приняв бумаги, он нахмурился: — Ты купил Старое Северное? У дома фон Заксен? — Нет, — поспешно ответил Ганс, опасаясь заговорить о крабах, дабы не показаться безумцем. — Господин Адальберт подарил мне его в обмен на рецепт блюда, что я продал в ресторан.

Староста замолчал. Дом фон Заксен — первая фамилия в уезде, чей предок дослужился до высоких чинов в столице, — был не чета простым смертным. Допытываться было опасно. Ганс, поняв, что лишних вопросов не последует, с облегчением вздохнул.

Когда Ганс ушел, жена старосты зашептала: — Почему ты не выведал, что за кушанье стоит целого поместья? — Не нам тягаться с домом фон Заксен, — отрезал староста. — Лучше вели сыну сходить в город и выведать, что там нынче обсуждают в «Четырех морях». Если они платят такие деньги за рецепт, значит, там кроется выгода.

Дома, когда Марта услышала о тридцати моргенах пшеницы, она лишь воздела руки к небу: — Благодарение богам! Свершилось! Ильза, чьи мысли были заняты лишь практической стороной дела, спросила: — Папа, теперь, когда у нас есть своя земля, мы сможем каждый день есть белый хлеб?

Ганс, доселе не задумывавшийся о доходах с новых земель, взглянул на дочь. Семья была невелика, и даже если бы они питались только хлебом, это не разорило бы их. — Да, — твердо ответил он. — С сегодняшнего дня будем есть белый хлеб каждый день.

Ильза, чьи думы были далеки от тягот полевых работ, лишь довольно улыбнулась. Столько земли и всё ради того, чтобы в её миске всегда был белый хлеб. Что до возни с землей, то это пускай делает кто угодно, только не она.

Ганс, глядя на ларец с кабальными грамотами, где значились шестьдесят три души, пребывал в растерянности. — Целое село людей, — пробормотал он. — Мы сроду наемных работников не держали, только на постройку дома мастеров звали. Как ими править?

— Папа, — подсказала Ильза, — вспомни управляющего Франца. Его люди исполняли всё, едва он успевал раскрыть рот. Раз такой человек служит Адальберту фон Заксену, значит, порядок в их поместьях налажен на совесть. Нам и делать-то ничего не нужно: главное — вовремя собирать оброк.

Ильза озвучила свою заветную мечту: получать плоды чужих трудов, не вникая в их суть. Ганс, почувствовав, как с души падает камень, согласно кивнул. В самом деле, дом фон Заксен — не чета деревенским, у них всё по струнке. Негоже вмешиваться в их устои, достаточно просто ждать, когда потекут деньги. Скрепленный печатью ларец внушал уверенность: теперь их жизнь стала проще. Марта, привыкшая во всём полагаться на мужа, была рада вдвойне — работать в поле больше не нужно, да и деньги сами идут в руки. С тем они и легли спать.

На следующее утро Ганс отправился в город за вином и мясом, а к полудню вернулся вместе с мастером и двумя его помощниками. Тот, приложившись к курительной трубке, обошел усадьбу, внимательно изучая почву, и указал точки: колодец рыть у пристройки в юго-западном углу, погреб — у северо-восточной стены.

Работа закипела. Мастер, опытный колодезный мастер, сбросил верхнюю одежду и сам спустился в узкий проем, ловко выбивая ступени в стене шахты. Ганс, убедившись, что дело в надежных руках, присматривал за рабочими, пока Марта и Ильза хлопотали по хозяйству или уходили в горы за ягодами. Они не ведали, что за пределами их двора молва уже разнеслась по всей округе.

Жена старосты не давала сыну покоя, три дня подряд отправляя того в город. Наконец, он принес весть: в «Четырех морях» ввели новое блюдо — «Сердечный достаток», и оно стало настолько популярным, что цена на куриную грудку в городе подскочила до пятнадцати грошей.

Узнав, что ресторан купил рецепт именно этого блюда, жена старосты едва не разрыдалась от досады. Оказалось, «Сердечный достаток» — это просто обычная полевая трава, томленая с курицей. В тот день, когда Ганс праздновал окончание работ на стропилах, староста вернулся домой и описал жене угощение. Та, из любопытства приготовив его, обнаружила, что вкус на самом деле отменный, и с тех пор частенько подавала его к столу. Она кусала локти: почему же этот рецепт продал Ганс, а не она? Её-то кулинарное мастерство куда выше, чем у Марты!

Однако староста, человек рассудительный, быстро привел жену в чувство: — Оставь свои пустые грезы! Ты думаешь, дом фон Заксен можно обвести вокруг пальца? Ты правда веришь, что они не знали, что покупают?

Он знал: с домом фон Заксен шутки плохи, и лучше не лезть в чужие