Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen

Произнося эти слова, староста внимательно следил за лицом Кристиана. Заметив полное недоумение, он понял, что тот ничего не знает, и решил больше ничего не объяснять.

Кристиан действительно ничего не слышал о Старом Северном поместье. Он знал лишь, что несколько окрестных имений принадлежат городским землевладельцам, но подробностей не ведал. Поскольку никаких дел с ними не водилось, эти усадьбы для него, как и для абсолютного большинства жителей деревни, словно не существовали вовсе.

Кристиан решил, что Старое Северное — это просто такая же деревня, как их собственная. Он не придал этому значения и лишь рассмеялся: — Ну надо же, как далеко! Я даже и не слыхал о такой.

Староста…

Добравшись до дома Ганса, Кристиан забарабанил в ворота: — Дядя Ганс! Дядя Ганс, ты дома?

Ганс во дворе как раз наблюдал за рытьем колодца. Услышав зов, он отворил створки и, увидев Кристиана, радостно улыбнулся: — А, это ты, Кристиан!

— Дядя Ганс, — Кристиан глазами показал на тех, кто стоял за его спиной, — к тебе люди пришли, я их проводил.

Ганс посмотрел на троих незнакомцев и в его глазах отразилось искреннее недоумение: — Простите, вы кто?

Увидев перед собой истинного хозяина, те трое тут же низко согнулись в поклоне. — Слуги приветствуют господина, — отрапортовали они вразнобой. — Мы из Старого Северного поместья, прибыли засвидетельствовать свое почтение господину.

Ганс… Кристиан…

Долгое время Кристиан не молвил ни слова, наконец выдавив: — Дядя Ганс, с каких это пор они называют тебя господином? Когда это ты успел стать господином?

Вопрос племянника вывел Ганса из оцепенения. Он отворил ворота пошире и произнес: — Проходите во двор.

Шок от услышанного был столь силен, что Кристиан, пересекая двор и направляясь в главную горницу, даже не заметил, как в тишине работают две группы наемных мастеров.

Зато староста Герхард сохранял предельную собранность. Проходя мимо, он сразу заметил деревянный каркас над строящимся колодцем и свежие отвалы земли рядом. Всё встало на свои места: вот почему новый хозяин до сих пор не явился в поместье — он был занят обустройством собственного двора.

В главной горнице Ганс, неуклюже пытаясь подражать манерам господина Адальберта, сел на почетное место во главе стола и пригласил гостей присесть — на большее его духу не хватило, повторить холодную спесь барина, когда слуги стоят навытяжку, он попросту не смог.

Троица из Старого Северного поместья не посмела занять кресла в горнице. Извинившись, они лишь слегка присели на краешек длинной скамьи у входа, подумав про себя: «Новый хозяин и впрямь на редкость милостив, раз позволил нам присесть».

Ильза, услышав за стеной чужие голоса, прижалась к щели в задней двери горницы и наблюдала за происходящим, мысленно отмечая, что её отец держится вполне солидно — почти как настоящий барин.

Кристиан, потрясенный солидностью Ганса, так и стоял с полуприоткрытым ртом, совершенно забыв, зачем собирался в горы.

Усевшись, Ганс не знал, что сказать, а староста Герхард без позволения хозяина не смел раскрыть рта. В горнице воцарилась тишина.

Ильза, решив, что так продолжаться не может, наполнила пять чашек водой и внесла их в комнату.

— Отец, выпей воды, — Ильза поставила чашку перед Гансом и тихо подсказала: — Как прежде: сбор урожая, доставка зерна.

Вторую чашку она протянула застывшему Кристиану: — Братец Кристиан, выпей воды.

Оставшиеся три чашки Ильза отнесла троим мужчинам во главе со старостой.

Услышав, как Ильза назвала Ганса отцом, староста сразу догадался, кто она такая. Он тут же подскочил и с благодарным поклоном произнес: — Барышня, оставьте здесь. Не стоит унижать ничтожного слугу такой заботой.

Ильзе было не по себе от того, что трое крепких мужчин из-за своего подневольного положения унижаются перед ней, но, зная нравы этого мира, настаивать она не стала. Поставив чашки на табурет у входа, она молча вышла.

Благодаря этой небольшой паузе Ганс наконец собрался с мыслями.

— Кхм, — нервно откашлявшись, начал он. — Вы сами видите: у нас во дворе роют колодец, дел невпроворот. Так что пока действуйте по прежнему порядку. Придет время жатвы — просто привезете зерно сюда. А как выдастся свободный день, я сам загляну к вам в поместье.

Староста никак не ожидал, что новый хозяин окажется столь сговорчивым. Ему не пришлось ни о чем умолять — всё оставалось по-старому, и о повышении оброка господин даже не заикнулся. Сразу было видно, что человек этот хлопот не любит. На лице управляющего расцвела довольная улыбка.

— Воля господина — закон для нас, — поблагодарив Ганса, произнес староста. — Идя сюда, захватили с собой кое-какие местные пожитки, смилостивьтесь, примите скромные дары.

С этими словами он выставил перед Гансом двух кур и две корзины фруктов.

Ганс взглянул на птицу и диковинные плоды — всё это так любила Ильза, но дома ничего подобного не водилось. Обрадованный хозяин улыбнулся: — А в поместье, оказывается, и птица есть? А я-то думал, придется ждать до следующей весны, заводить цыплят, откармливать их, чтобы к новому году хоть кусочек мяса отведать.

Староста… А прятавшаяся за дверью Ильза лишь прикрыла лицо рукой: её отец по-прежнему оставался донельзя простым и наивным человеком.

Сообразив, в чем дело, староста поспешно доложил: — Господин, к концу года поместье исправно сдает пятьдесят пять кур и пятьдесят пять уток. Кроме того, на каждого зверя приходится по одиннадцати голов свиней и овец.

Ганс…

Заметив крайнее изумление на лице нового хозяина, староста извлек из-за пазухи отчетные книги за прошлые сезоны и протянул их Гансу: — Господин, вот реестры прошлогодней осенне-зимней и нынешней летней сдачи даров. Извольте взглянуть.

Заглянув в свиток, Ганс только теперь осознал, что помимо извечного зерна дважды в год поместье обязано поставлять господам кур, уток, яйца, свиней, овец, овощи, рыбу, хлопок и ткани.

Выходило так, что, имея в собственности подобное имение, можно было сложа руки жить в свое удовольствие, ни в чем не зная отказа. Неудивительно, дума про себя Ганс, что горожане не занимаются тяжелым крестьянским трудом, а живут в достаток — доходов с такого поместья было с избыком.

Проводив гостей, Ганс заметил, что Кристиан всё еще смотрит на него во все глаза.

— Кристиан, спасибо тебе за помощь, — сказал он. — Тут как раз свежие фрукты принесли, возьми немного с собой, угостишь домашних.

Фрукты, привезенные старостой, представляли собой редкие круглые ягоды фиолетового цвета, свисавшие с лоз целыми гроздьями. Зрелище было на редкость аппетитным, и прежде Гансу такие не встречались. Помня о страсти племянника ко всякой диковинке, он закинул в его