В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

подрываясь от кошмаров — наверное, в первый раз за целый год. Я же часами пялился в потолок. Стоило лишь сомкнуть веки, как в ушах начинал звенеть полный ужаса крик маленькой девочки, молящей о помощи в абсолютную пустоту.

А когда все-таки удалось провалиться в небытие, меня настиг кошмар: изо всех сил бегу по темному коридору, пытаясь добраться до Айви, пока она истошно вопит, надрывно выкрикивая мое имя. Вот только коридор, как бы быстро ни гнал, продолжал бесконечно вытягиваться вперед.

И я так и не успел вовремя.

Какое счастье, что удалось удержать эмоции в узде: совершенно не хочу, чтобы Айви чувствовала необходимость справляться еще и с ними. Собственные касаются только меня. Ей и без того хватает проблем.

Правда, утром будто стало легче, словно признание мне — человеку, которому она действительно небезразлична, — принесло долгожданное облегчение.

Если собственные мучения и эта тяжесть помогут хоть немного облегчить душевный груз Айви, я на все согласен. Хочу нести ношу за нее, забирать ровно столько, сколько она позволит. И всегда буду стоять рядом с распростертыми объятиями, готовый поймать ее при падении.

Бессонная ночь принесла хотя бы один плюс. Пока Айви спала мертвым сном, я с головой ушел в поиски, пытаясь отыскать не только лучшего психотерапевта, но и самую эффективную методику.

Даже не представлял, насколько все запутанно и многообразно. Существуют самые разные направления: когнитивное, общее, психодинамическое и, наконец, ДПДГ.

Наткнуться на метод ДПДГ оказалось сродни золотой жиле.

Изучая форумы тех, кто пережил подобный кошмар, я раз за разом натыкался на признания: обычной разговорной терапии недостаточно. Огромное число жертв сексуального насилия сталкивается с диссоциацией, прямо как Айви, и стоит только заговорить о случившемся — мозг тут же отключается.

ДПДГ — передовая практика лечения тяжелых психологических травм, особенно эффективная при диссоциации. Данная методика позволяет извлекать пугающие воспоминания, одновременно стимулируя и отвлекая сознание. Благодаря этому психотерапевт помогает мозгу переработать эмоции, которые пациент запер внутри в целях самозащиты. К тому же подход менее травматичен: на форумах некоторые жертвы признавались, что из-за ошибки в выборе специалиста терапия наносила повторный удар.

Чем глубже я погружался в изучение ДПДГ, тем сильнее убеждался: для Айви такой путь идеален. С этого момента начались поиски по-настоящему грамотного специалиста, практикующего данный метод именно с теми, кто пережил сексуальное насилие в детстве.

Лишь к пяти утра удалось отыскать действительно надежного кандидата.

Пока Айви принимала душ перед рабочей сменой, я набрал номер кабинета психотерапевта, параллельно готовя утренний латте — на этот раз выведя на пенке незамысловатое сердечко. В свете событий последних сорока восьми часов такой жест казался как нельзя кстати.

Доктор Элизабет Статтон сняла трубку на пятом гудке. Пришлось долго умолять и сыпать астрономическими цифрами, чтобы меня хотя бы выслушали. В ответ прочитали суровую лекцию о том, что отменять приемы других пациентов неэтично и никакие гонорары не помогут, но, кажется, доктор уловила в моем голосе неприкрытое отчаяние и дикую панику за Айви — и сжалилась.

И я, черт возьми, безумно за это благодарен. Она согласилась принять Айви не в рабочее время — пообещала задержаться и провести первый сеанс.

Команда нестройной толпой тянется в раздевалку, а я подъезжаю к борту и бросаю взгляд на табло. Два часа дня.

До встречи всего три часа.

Придется как-то убивать время.

Рядом резко тормозит Грейсон, обдавая мои щитки ледяной крошкой.

— Ты в порядке, Валенти? — настороженно оценивая мое состояние, спрашивает он. — Вы с Калебом вообще в такт не попадали. Что-то стряслось?

У Кирана на эти слова словно локаторы включились. Занеся конек, чтобы уйти со льда, он резко разворачивается, подкатывает ближе и начинает наворачивать круги. Затем стягивает шлем и расплывается в ухмылке.

— Наконец-то поцеловал Айви?

Глаза Грейсона округляются. Он переводит ошарашенный взгляд с меня на Эшфорда и обратно.

— Что я пропустил?

Киран только фыркает:

— Вообще все. Ты же застрял в мирке новоиспеченного жениха.

От этих слов щеки Грейсона заливает краска.

— Ну что? Наконец-то сделал первый шаг? Признался в неземной любви? Засосал до... — выразительно играет бровями Киран.

— Твоя мысль ясна, Эшфорд, — я поднимаю руку в краге. И слава богу, что он затыкается: совершенно ни к чему, чтобы треп долетел до раздевалки, где его может услышать Калеб.

— Охренеть, вы с Ви? — Грейсон шумно выдыхает, упирая руки в бока.

Какого хера? Я что... покраснел?

— Ну да. Мы вроде как... поцеловались? — я отвожу взгляд, лишь бы не видеть самодовольную рожу Кирана.

— И почему это прозвучало как вопрос?

— Ладно, да, мы целовались... и много, — бормочу я, тяжело вздохнув.

— Да! Я знал, что это случится. Сексуальное напряжение между вами можно было ножом резать, — издает победный вопль Киран.

— Черт, я и правда выпал из реальности, да? — потирает затылок Грейсон.

— Все нормально, сиди дальше в пузыре. Введу в курс дела, когда вынырнешь подышать, — Киран хлопает лучшего друга по плечу, а затем, подавшись вперед, улыбается. — Ну, прошло так, как ты мечтал?

— Именно... и даже лучше, — уголки губ едва заметно дергаются, когда я позволяю себе выдать крошечную крупицу правды.

— Ужасно за тебя рад, Валенти, — еще шире расплывается в улыбке Киран.

— Твою мать, так вот почему Калеб рвет и мечет? Он в курсе? — спрашивает Грейсон, переводя взгляд в сторону раздевалки.

— Ага, скажем так... он застукал нас в лифте в весьма компрометирующем положении.

Челюсть Грейсона отвисает, а Киран запрокидывает голову и заливается хохотом.

— Об этом ни единого слова. Усекли? — я направляю указательный палец поочередно на обоих.

— Могила. Только береги ее, — Грейсон картинно застегивает рот на невидимую молнию.

— Будто я способен на иное, — фыркаю я в ответ на нелепое заявление.

— Хреново, конечно, что он узнал именно так, но я за тебя дико рад, мужик, — произносит Киран, смахивая с уголков глаз самые настоящие слезы.

— Ты что, плачешь? — вглядываясь в лицо друга, изумляется Грейсон.

— Валенти скрывал чувства годами. Дай человеку насладиться тем фактом, что у него наконец-то отросли яйца, — хмуро косится на него Киран.

— Эй, — рявкаю я. — Яйца у меня всегда были на месте.

— Просто теперь они стали побольше, — бормочет он.

— Такой трогательный момент испортил, стоило только завести речь про яйца, — пощипывая переносицу, тянет Грейсон.

— Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ! — внезапно доносится из раздевалки звериный рев Джонсона.

— Пойду разнимать, — Грейсон обреченно опускает голову и вздыхает.

— Удачи, — хрипло отзываюсь я.

— Похоже, он нашел подарочек, — издает мрачный смешок Киран.

— Тогда пойдешь помогать разгребать последствия, — бросает Грейсон, развернувшись и пятясь по коридору в сторону раздевалки.

— Я? Да я совершенно