Племянница из провинции - Дина Зарубина

с жалобы приятеля одного доцента. Обидел его сосед. Посадил ряд кипарисов, которые теперь загораживали обиженному солнце на веранде. А он страшно любил посидеть там, на закат полюбоваться. Доцент и выделил ему пяток огненных крабов из вивария ради научного интереса. Молодой был исследователь, пылкий и любознательный.

Само собой, ни забора, ни деревьев, ни половины соседского дома за ночь не стало. Сгорели. А что не сгорело, крабы клешнями измолотили в труху. Сосед едва успел выскочить с семьей. Крабов удалось поймать и вернуть на место. Какие крабы? Не было крабов! Самовозгорание! Проверьте негодяя на запрещенные артефакты!

Проделка сошла с рук. В существование огненных крабов не поверила даже жена пострадавшего, не говоря уже о полиции и пожарных.

Любитель закатов щедро отблагодарил друга. Один случай, второй, третий. Смекнули магистры, что хорошо можно поживиться, продавая опасных зверюшек любителям экзотики. А что это оказались люди злые и мстительные, случайность. Убежал восмилап, да перевел все стадо на половине пастбища. А на второй половине охрана лучше! Не две собаки, а десять, вовремя тревогу подняли. Повезло.

Шалили бы магистры и дальше, подрабатывая незаконным разведением опасных тварюшек. Но встретился им один фулирский подданный, который обрисовал совершенно другую перспективу. Совсем другой масштаб и последствия. Средствами не обидел. И семьи помог в Фулирию перевезти. Поставили экспериментаторы дело на поток, развернулись и много чего от себя добавить смогли. Например, злобность и агрессивность усилить десятикратно. И размер, но это как раз самое простое было.

Хотел фулирец самого ученого прихватить, но Мар Абеши оказался верным Кэллавейну до мозга костей и переезжать отказался. А что с тех пор у него постоянно опыты не ладились и ни одной стоящей работы не получилось, обычное невезение! Над ним в академии только ленивый не смеялся. Магистр и не подозревал, что его подчиненные вытворяли. Считали его, не виновен.

– Гнать их надо, этих олухов из Ученого совета! – высказалась я, выслушав подробный рассказ дона Меера.

– Так уж гнать? – Прищурился дон Меер. – Половина заседает в Совете магов. А вы хотели кое-какой документ для себя получить, верно?

Я прикусила язык.

– Но магистру надо помочь. Где гарантия, что новые ассистенты будут добросовестны и верны родине?

– Что вы предлагаете?

– Жените его. Женщина с твердыми принципами не даст ему зарываться и будет выводить на твердую научную тропу. Не позволит обманывать и отбирать достижения. У магистра Ладжой жена за него практически всю магистерскую написала! А у магистра Гуро всю статистическую часть сестра написала! Обсчитала, закономерности выявила и подтвердила!

Дон Меер посмотрел на меня с веселым изумлением.

– Донна Эухения, вы чудо!

– Так что насчет выплат?

39

Кое-что заговорщикам удалось.

Принца Ламберта привезли с охоты раненого и в беспамятстве. Стреляли трижды, попали дважды. Что не довершил болт, должен был довершить яд.

Дон Эстебано промыл раны и залечил их. Но лучше Ламберту не стало. День прошел в тревоге. Новости? Эллибет? Подите прочь, у него сын умирает!

Король сидел у постели принца и держал сына за руку.

– Как же так, Эстебан, как же так? – По лицу старого короля текли слезы.

– Не знаю! – буркнул дон Эстебано. Он все сделал правильно, он сильнейший маг жизни в стране. Уже и следа нет от ранений, розовая молодая кожица.

– Эликсир, – прошелестела сиделка, бесшумно ставя поильник на столик.

– Что за эликсир? – Вскинулся целитель. – Я не приказывал!

– Ун-ун-универсальный а-а-антидот, – начала заикаться молоденькая сиделка.

– Антидот?! – Ахнул целитель. – Да как же!?

– Вон его величеству как полегчало, – заморгала сиделка. – Простите, я подумала, что его высочеству тоже поможет!

Король посмотрел круглыми глазами на целителя, а тот на короля.

– Назначения, милочка, делает только целитель! – процедил дон Эстебано.

– Я уберу, – сиделка подхватила посудину.

– Стоять! Оставь это! – Король выхватил поильник из рук отшатнувшейся сиделки. – Скажи-ка, как тебя в голову про яд пришло?

– Так края ран были синеватые, вспухшие, и пахло сильно чесноком! Отрапортовала сиделка, выпрямившись. – Я предположила мышьяк, ваше величество. Возможно, что-то еще, потому что потеря сознания…

– Она предположила! – задохнулся от возмущения целитель.

– А что надо еще сделать, милая, подскажи, – ласково попросил король.

– Рвотное, очистительное, ванну и мага воды звать, чтоб кровь почистил!

– А мне тоже надо очистительное?

– И вам не повредит! – последовал быстрый ответ.

– Да как ты смеешь королю рекомендации давать?! – завопил целитель.

– Помолчи, Эстебано! – Король прикрыл глаза и прижал руку к неистово заколотившемуся сердцу. – Делай, милая. Все, что сказала. Вытащишь принца, отправлю учиться на целителя.

– Дак дара нет у меня, ваше величество!

– Значит, на лекаря пойдешь учиться. Ножом и руками будешь людей спасать. Травами и артефактами.

– Я?! Да я… счас, ваше величество! – сиделка мышью выскочила за дверь.

Эстебано сидел красный и надутый. Появившийся через четверть часа маг воды подтвердил отравление. И у принца, и у короля. У его величества крохи яда нашлись в язвах на ногах. Целитель их заживлял, но они открывались снова.

– Я целитель, я лечил, как положено! Закрывал повреждение!

– Следовало иссечь края язвы и тщательно промыть ее, вынеси наружу дренаж и заживлять постепенно, – погладил бородку лекарь, пользующий во дворце слуг. К его полному удивлению, его пригласили на консилиум, и он изрядно стеснялся маститых одаренных целителей.

– В самом деле, я видел, как целители заживляли раны, не сложив правильно костей и человек становился навсегда калекой, – важно кивнул маг воды.

За ширмой тошнило принца.

***

Даэнир шел широкими шагам по дворцу. Что тут могло стрястись за неделю, что он провел в крепости? Вестников он не получал, потому что не вылезал из леса, а когда вылезал, был не в силах выслушивать всякую чушь.

– Дэн, ты приехал! – Ульрика подскочила и схватила его за руки. – Какое счастье!

Странно, за ней такого раньше не водилось.

– Что случилось, Улли?

– Они ругаются, – всхлипнула невестка. – Всю неделю ругаются. Иди, я боюсь заходить.

В спальне лежал на подушках Ламберт в бинтах, а в кресле рядом сидел…

– Отец! Ты бледноват, но выглядишь молодцом! – обрадовался Даэнир. Честно говоря, Даэнир опасался, что его призвали проводить отца в последний путь.

– Передумал умирать, – сварливо