Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

протянула её Ноктиферу. Тот нахмурился, пытаясь сосредоточиться: он помнил, как нашёл фотографию в кабинете отца; помнил, как смотрел на неё не один раз; но он не помнил, как потерял её, — и вообще терял ли.

— А-а-а, я, кажется, обронил её, — протянул он неуверенно. — Не помню точно, кто вторая дама, но моя ба…

— Да, там Гохия, — зашептала она, косясь на дверь. — И… ты…больше никого не узнаёшь?

Он внимательно посмотрел на снимок и отрицательно мотнул головой.

— А ты?

Некрия вновь покосилась на дверь и кивнула, чувствуя, как внутри неё всё сжимается от страха.

— Это… Берта.

— Берта? — переспросил он. — Та… там на обороте.

Она кивнула, чувствуя, как почти упёрлась в тупик.

— Берта и Гохия, — повторила она ещё тише. — Но… я не знала, что они… были знакомы.

Урок сорок третий

Белая скатерть, тяжёлое серебро, хрусталь, ловивший скудный свет и разбрасывавший его по столу размытыми бликами — всё было куда торжественней обычного.

Переминаясь с ноги на ногу и явно не зная куда деть глаза от столь пристального внимания, Некрия пряталась в тени входа. Она чувствовала себя неподходящей и… неправильной даже для столь незначительного события, поэтому не знала, куда сесть, не знала, как себя вести, не знала, имеет ли право находиться здесь вообще.

Маэль уже занял своё место во главе стола. Лили неспешно усаживалась по правую руку от него. И хоть движения её были плавными, Некрия заметила, как пальцы королевы на мгновение дрогнули, задержавшись на его руке, прежде чем она отпустила её. Маэль на это никак не отреагировал, но Лили всё равно чему-то тепло улыбнулась и даже мельком, — до смешного хитро, метнула на него свой любопытный взор.

Морэн сидела молча. Она была единственной, кто не смотрел на Некрию — точно нарочно избегая «прислугу». Гохия, сидевшая напротив, взглянула на неё мимолётом и вновь перевела всё своё внимание на Лили. И во взгляде этом кроме зависти читалась разве что обида.

Унсин взял бокал, поднёс его к свету, рассматривая игру хрусталя, усмехнулся и сделал глоток. Он не смотрел на Некрию, но она чувствовала — он наблюдает, и наблюдает за всеми.

И Ноктифер. Когда она вошла, он чуть заметно выпрямился, улыбнулся и жестом пригласил её сесть рядом с собой. Некрия сделала шаг, второй… Она почти дошла до свободного места рядом с ним, когда голос Морэн остановил её своим безразличием.

— Опять?

Некрия застыла на месте: её плечи опустились, пальцы сжались в кулаки и тут же расслабились. Увидевший это Ноктифер, медленно перевёл взгляд с тарелки на Морэн, с Морэн на Некрию и, едва поборов отвращение к первой, всё же сказал:

— Она здесь по моему приглашению. Если у кого-то есть возражения, я готов их выслушать. Лично.

Некрия почувствовала, как все взгляды переметнулись с неё на него. Она не знала, что чувствовать — страх, облегчение, удивление. Лучше бы он вообще ничего не говорил.

Морэн медленно взяла приборы и, промолчав с минуту, всё же выдавила сухое:

— Как пожелаешь.

Ноктифер же не отвёл взгляда. И то ли с непривычки, то ли утро и правда было особенно-странным для каждого сидящего здесь — Морэн первая опустила глаза. Она отложила приборы, взяла бокал с водой, сделала глоток и откашлялась.

Некрия, всё ещё не веря в то, что произошло, медленно опустилась на место рядом с ним. Не смотрела на него — она прожигала взглядом свои руки, сжатые на коленях, и чувствовала, как внутри неё что-то дрожит. Его рука под столом мягко коснулась её пальцев, из-за чего она замерла.

Завтрак продолжился. Слуги бесшумно разносили ароматные блюда, с разных сторон стало раздаваться то шуршание ног, то салфеток, то тихий смешок.

— Ты сегодня особенно молчалива, — негромко обратился Маэль к Лили. — Что-то случилось?

Лили подняла на него глаза и лукаво улыбнулась.

— Ничего, — ответила она. — Просто наслаждаюсь моментом.

Маэль не ответил, но его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем обычно. Он взял хлеб, отломил кусочек и макнул его во что-то тягучее. Гохия, с силой сжимавшая вилку, не заметила, как проткнула кусок птицы до лязга тарелки.

— Сегодня выдалось любопытное утро, — заговорил Унсин сам с собой, но так, чтобы все сидящие за столом услышали его речь. — Интересно, что принесёт нам вечер.

Никто не ответил, словно занят был чем-то своим, более важным. Лишь Морэн единожды чуть приподняла подбородок, словно готовая «что-то» оскорбить, но взгляд её, устремлённый на сына, выдавал ту её редкую уязвимость, которую за столом заметила только Некрия, — и то, потому что почти не притронулась к еде.

Когда завтрак подошёл к концу, все суетливо начали подниматься со своих мест. Некрия встала последней, чувствуя, как ноги её вновь стали подкашиваться.

— Спасибо, — сказала она тихо Ноктиферу, избавляясь от его руки. — За то, что…

— Я сделал это не для того, чтобы ты меня благодарила.

Она улыбнулась, задержалась, точно дожидаясь его, поэтому в коридор они вышли вместе. Некрия ощущала, как напряжение, копившееся внутри весь завтрак, начинает понемногу отпускать. Она перевела дыхание, и в этот момент мимо неё прошёл Маэль: уверенно и быстро, но когда поравнялся с Ноктифером, на мгновение замедлился:

— Зайди ко мне. Один.

Ноктифер кивнул, перевёл взгляд на Некрию, словно ожидая одобрения. Она чуть заметно кивнула, и этого правда оказалось достаточно.

В кабинете Маэля всё было по-прежнему — стопки документов, книг, диковинных вещей, — кто-то явно начал отправлять подарки заранее. Маэль сел за стол и разложил перед собой бумаги — те самые, которыми Ноктифер занимался последние дни: отчёты по северным провинциям, списки поставок, расчёты налогов.

— В третьей колонке ошибка. Проверь цифры, — говорил он сухо. — Это уже второй раз, когда ты допускаешь эту неточность.

Ноктифер кивнул, обещая исправить. Он слушал, но мысли его были заняты другим —её взглядом, её тающей улыбкой, тем, как она сжала его руку под столом. Он почти не слышал слов отца, только их звук, от которого клонило в сон.

И вдруг его взгляд упал на край стола. Там лежала стопка небольших карточек, размером с карманные часы.

Он протянул руку и взял одну из них, почти машинально, не думая. На ней оказалась свежая зарисовка, которую он чуть смазал пальцем, — силуэт искривлённого дерева, ветви которого тянулись к небу, как руки. Линии были лёгкими, будто их рисовала рука, привыкшая к самому тонкому перу. И внизу, маленькая подпись, почти неразличимая:«Лилия здешних вод».

Он перевернул карточку, но с другой стороны было пусто. Он взял следующую — пейзаж, поле, те же слова. Ещё одну — силуэт животного