Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

— Довольно.

Ноктифер принял решение за неё: отпустив её также неожиданно, как и поймав, он, сшибая с пути слуг, которые не успевали сторониться, в мгновение растворился в другом конце коридора. А Некрия… Она смотрела на смятый листок в своей руке, на камень под ногами, на голые стены… Не глядя она развернула его и прочла вслух:«Лилия здешних вод».

Получасом позже

Некрия стояла перед дверью покоев Ноктифера, и в руках её был поднос. Тяжёлый, с массивной тарелкой, накрытой серебряной крышкой; с хрустальным графином, в котором плескалось что-то тёмное и густое; с маленькой вазочкой, где лежали засахаренные фрукты, похожие на драгоценные камни.

Она смотрела на дверь и тут же опускала глаза. Не знала, зачем пришла. Не знала, что скажет. В одном была уверена — в том, что не могла оставаться в коридоре, не исполнив приказ… заказчика.

Некрия переступила с ноги на ногу, чувствуя, как туфли доселе удобные… жмут. Она подумала о том, чтобы поставить поднос на пол, освободить руки, но потом вдруг решила иначе: неловко перехватив поднос одной рукой, она наклонилась, сняла туфлю и, придерживая её пальцами, постучала голыми костяшками по дереву. Звук вышел тихим. Она постучала ещё раз — громче прошлого, но всё равно недостаточно.

— Ваше высочество? — позвала она, и голос её прозвучал неуверенно, почти испуганно. — Я принесла…

Она не договорила, ведь из-за двери донёсся глухой звук — что-то ударилось о дерево. Поднос качнулся в её руках, графин зазвенел, соприкоснувшись с тарелкой, и Некрия, пытаясь удержать равновесие, сделала шаг назад.

Поднос выскользнул из её пальцев и с грохотом рухнул к ногам. И суп, и закуски, и драгоценный графин — несъедобное нечто почти нарочно за долю секунды просочилось в каждую тонкую трещинку пола.

— Па-п-простите! — голос её дрогнул. — Я… я сейчас… я всё уберу…

За дверью всё замерло.

— Простите, — повторила она, уже тише.

Некрия опустилась на колени, чувствуя, как острые осколки впиваются в её ладони, как жидкость пропитывает ткань платья, а её аромат почти слился с лёгким шлейфом её утреннего мыла. Настырно пыталась собрать осколки, которые то и дело выскальзывали из рук, возвращаясь обратно в лужу.

Не заметила, когда именно порезалась. Только увидела, как по пальцу течёт алая кровь и по инерции обтёрла его о подол. Хотела поближе рану рассмотреть, но распахнувшаяся перед её носом дверь, пробрала до мурашек и запретила любые движения.

Ноктифер стоял на пороге и выглядел он скверно. Волосы были взлохмачены, как будто он провёл грязной рукой по ним сотню раз, рубашка расстёгнута, рукава кое-как задраны. А в глазах его был испуг — такой откровенный, такой неприкрытый.

— Некрия? Что… что ты…

Он посмотрел на её руки. На кровь, стекающую по пальцам. На разбитый поднос, на осколки, на безразлично сновавших слуг… Он шагнул вперёд, протягивая руку, но Некрия отшатнулась, прижимая порезанную ладонь к груди.

— Не надо, — выдохнула она. — Я… я просто… я принесла…

Она осеклась и прикусила язык.

— Зачем ты пришла?

— Я… я хотела… — начала она, но голос её сорвался. — Я принесу новую порцию. И, если не п-помешаю, то сейчас же убе…

— Уходи, — сказал он тихо. — Пожалуйста.

Она слышала, как он выдыхает эти слова, и чувствовала, что они даются ему с трудом.

— Я не голоден, — добавил он ещё тише, — я не… просто уходи.

Он шагнул назад, в комнату, и его рука уже коснулась края двери, готовясь закрыть её, как Некрия, суетясь, поднялась следом и не заметила, как ступила на осколки босой ногой. В комнату зачем-то вбежала и замерла от увиденного.

Мебель была перевёрнута — стул валялся на боку, стол сдвинут с места, бумаги разбросаны по полу. Шторы были задёрнуты так плотно, что сквозь них едва пробивался свет. А ещё в воздухе висел запах алкоголя — совершенно не присущий господину, но идеально вписавшийся в атмосферу хаоса.

Осмотревшись, Некрия увидела графины. Вернее, три графина. Они бережно стояли на полу, рядом с разбросанными подушками. Один из них был уже наполовину пуст, другие — недавно отпитые.

Вместо того чтобы оттолкнуть её, Ноктифер сделал шаг к графину, поднял его, поднёс к губам, и прежде, чем он успел отпить, в отражении тёмного стекла увидела его уставшие глаза.

— Я же просил тебя уйти.

Она подошла ближе, чувствуя, как осколки врезаются в её ногу, как боль становится всё более острой.

— Вам нельзя пить.

Он горько усмехнулся — виной тому терпкое послевкусие чёрной ягоды.

— Ты права, — сказал он и снова поднёс графин к губам.

Некрия шагнула вперёд, чтобы вырвать графин из его рук, и почувствовала, как острая боль с новой силой пронзает её стопу. Она пошатнулась, вскрикнула, а когда открыла глаза, то увидела, как он склонился над ней и осторожно поддерживает её под локоть.

Встретившись с ней взглядами, он опустил глаза. Некрия увидела, как его лицо изменилось, стоило ему заметить кровь на её ноге.

— Что… — он не договорил.

Он подхватил её на руки и понёс к кровати. Она не сопротивлялась — не могла, ведь боль была слишком сильной. Посадив её на край кровати, Ноктифер опустился на колени перед ней и осторожно взял её ногу в руки. Пальцы его дрожали, когда он осматривал рану.

— Осколки, — сказал он хрипло. — У тебя осколки в ноге.

Некрия виновато отвела взгляд и дёрнулась, когда он провёл пальцем по краю раны. Она не знала, что Ноктифер до мельчайшей детали помнил тот день, когда он почти также, но впервые коснулся её и как то же самое сделал с ней другой… с этими своими… масляными… глазами. Он помнил, как ненавидел того безродного, хоть польза от него оказалась бесценной. Но повторять… Даже в мыслях не хотел допускать этого снова.

— Я справлюсь.

Не отводя взгляда от её стопы, он оторвал кусок ткани от своей рубашки.

— Не двигайся.

И так недвижимая, она замерла. Зубы стиснула, глаза зажмурила чувствуя, как его пальцы касаются её кожи, решительно, но дрожа вытаскивая один осколок за другим.

Не видела его склонённой головы. Не заметила его опущенный плеч, будто он нёс на себе тяжесть, которую не мог сбросить. Но чувствовала темноту, исходившую от себя же.

— Не надо, — сказала она почти беззвучно. — Вы не…

— Я должен, — перебил он почти грубо. — Я всегда должен был, но я не знал, как.

Он снова наклонился, перевязывая её ногу куском ткани. И едва действие это было завершено, отодвинул её стопу в