Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

воротам, где её всё ещё ждал слуга с саквояжем. Мимо Унсина она прошла молча, нарочно делая вид, словно его присутствие значит для этого места столько же, сколько и её собственное.

— Нека, — позвал он тихо, когда поспешные шаги сменились редким шуршанием сухой листвы. — Располагаешь временем?

Она хотела мотнуть головой. Хотела сказать, что ей нужно вернуться, что у неё есть дела, однако в этот момент до неё долетели обрывки разговора между Бертой и слугой — тихие, почти неразличимые, но одно слово, которого на самом деле не было, прозвучало в её голове отчётливо:

«…Ноктифер…»

Некрия вздрогнула.

— Я с-согласна, — выдохнула она почти испуганно. — Прогулка. Да. Мне нужно… проветриться.

Унсин приподнял бровь — всего на мгновение, — но ничего не сказал. Он просто развернулся и пошёл вдоль стены, приглашая её следовать за собой.

Унсин шёл медленно, позволяя ей задавать темп. Он не заговаривал, не задавал вопросов, не пытался заполнить тишину пустыми словами. Он просто был рядом — спокойный, уверенный, чуть отстранённый — и этого оказалось достаточно, чтобы Некрия постепенно начала дышать ровнее.

Она не сразу и даже не понимая для чего украдкой взглянула на него. На его профиль, на его светлые волосы, на его хвост, который мягко колыхался в такт шагам. И почему-то поймала себя на мысли, что этот светловолосый грим казался ей существом совершенно из постороннего мира — не таким, как все остальные. Может быть, потому, что он единственный, кто не требовал от неё ничего, кроме честности?

Она не знала. Но знала, что идти рядом с ним было легче, чем стоять на месте.

Так они прошли ещё немного, и Унсин нарушил тишину — тихо, почти задумчиво, будто размышлял вслух:

— Ты знаешь, Нека, я всегда считал, что самые интересные разговоры случаются не за столами и не в кабинетах, а именно здесь.

Некрия промолчала. Но шаг её стал чуть медленнее, чуть увереннее. И она позволила себе на мгновение поверить, что этот день — этот серый, тягучий понедельник — может стать немного легче.

Они шли вдоль стены, и тишина между ними была не тяжёлой — она была той особенной, живой тишиной, которая возникает, когда двум существам не нужно заполнять паузы словами, чтобы чувствовать себя комфортно. Некрия смотрела под ноги, на мокрую после ночного дождя землю, на мелкие лужицы, в которых отражалось серое небо, и постепенно её дыхание становилось ровнее.

— Знаешь, — вновь заговорил он задумчиво, будто вспоминая что-то давно забытое, — я однажды встретил одного грима. Давно. Очень давно. Мы не были знакомы, и как будто не должны были и вовсе встретиться в этой...

Некрия подняла голову.

— Она стояла на краю обрыва, — продолжал Унсин, глядя куда-то вдаль. — Смотрела вниз. Не как та, кто хочет прыгнуть, а как та, кто ищет что-то внизу. Я подошёл, а она даже не обернулась. Просто сказала:«Ты тоже?..»

Некрия нахмурилась. История казалась ей смутно знакомой, как сон, который видела давно и забыла, но который оставил после себя странное, тягучее послевкусие. Она пыталась вспомнить, где могла слышать эту историю, но память молчала, будто кто-то нарочно стёр нужные слова из её сознания.

— Что она искала? — спросила она тихо.

Унсин усмехнулся с тёплой печалью.

— Ответы, — он повернул голову и посмотрел на неё — мягко, внимательно, без привычного для него лукавства. — Я спросил её тогда: «Могу ли я помочь?». А она… зачем-то назвала мне своё имя.

Некрия остановилась. Её сердце забилось быстрее, и она не могла понять — почему? Почему эти простые, почти банальные слова отозвались в ней таким сильным, почти физическим толчком?

— Это… — она запнулась, подбирая слова. — Это звучит как что-то очень личное. Как будто вы… как будто вы говорите о ком-то, кого хорошо знали.

Унсин остановился тоже. Он повернулся к ней лицом: в его глазах сейчас плескалась странная, почти уязвимая теплота.

— Возможно, — сказал он тихо. — А возможно, я просто говорю о том, что каждый из нас ищет свои ответы. Ты — свои. Я — свои. И иногда, — он сделал паузу, и его голос стал чуть мягче, — иногда мы встречаем тех, кто помогает нам их найти. Даже если мы не знаем их настоящих имён.

Некрия смотрела на него, пытаясь уловить смысл, который прятался за этими словами.

— Я не понимаю, — призналась она.

Унсин улыбнулся.

— И не надо.

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.

— Но знаешь, — продолжил он чуть тише, — есть один вопрос, который я всегда хотел задать той, на краю обрыва.

Некрия в непонимании свела брови. Унсин же наклонился чуть ближе, чтобы она ни каким образом не смогла избежать его взгляда, и почти неслышно произнёс:

— Ты ведь изначально была на шаг впереди?

Урок тридцать девятый

Здесь, в этом углу дворца, где вода давно перестала питать иссохшие корни, само пространство не хотело отпускать тех, кто ступал на её территорию.

Морэн шла впереди. Она не смотрела по сторонам — ей было достаточно знать, что сад умирает, как и всё вокруг. И, к удивлению, в этом для неё своя особенная красота.

Гохия шла на полшага позади. Её вызывающий казался здесь почти вульгарным. Может, поэтому она чувствовала себя вырванной из своей стихии и поставленной в рамки, которые не могла разбить.

— Кто додумался оставить здесь этот… — произнесла Морэн, не оборачиваясь. — остов?

Она кивнула в сторону остатков статуи, возвышавшейся в центре сада — те камни, что забыли или просто не захотели убирать слуги. Гохия проследила за её взглядом и пожала плечами — движение, которое должно было выглядеть небрежным, но вышло нервным и испуганным.

— Бал… суета…

— Бал, — повторила Морэн с раздражением. — Вместо того чтобы поддерживать порядок в доме, позволять слугам разводить… отвратительно.

Гохия промолчала. Она знала, что любое слово, сказанное в ответ, будет воспринято как вызов, а вызов — как слабость. Морэн умела давить не криком, не угрозами, а самим фактом своего присутствия — той особенной аурой, которая заставляла даже самых дерзких съёживаться и умолкать. Поэтому и Гохия при первой же возможности старалась избегать её компании.

В тишине, повисшей между ними, слышалось только шуршание сухой травы и редкое, хриплое дыхание Морэн. Гохия искала выход, любой способ выбраться из этого положения, и вдруг её взгляд зацепился за знакомую фигуру вдалеке: Ноктифер стоял у дальней клумбы, поправляя цветы, которые задели нерадивые гости дворца. Он не видел их — или делал вид, что не видит, — но Гохия узнала его мгновенно. Она не раздумывала. Сделала шаг в сторону, потом