Жестокое общество - Морган Бриджес

– Я не передумаю.

Отец кивает, и мужчина делает шаг вперед. Воплощенная молчаливая угроза. От мысли, что в мое отсутствие Делайла постоянно будет подвергаться опасности, у меня руки начинают дрожать – до того хочется вцепиться кому-нибудь в горло.

Смотрю на Делайлу, и у меня внутри все переворачивается при виде того, как она пытается взять себя в руки, содрогаясь от рыданий. Смотрит на меня огромными испуганными глазами, но под этим страхом тлеет тот самый огонь, в который я влюбился. Тот, который ей придется раздувать и поддерживать, пока я не вернусь.

Сократив разделяющее нас расстояние, я протягиваю руку и нежно касаюсь ее лица.

– Tibi semper sum, маленький ястреб.

Оборачиваюсь к отцу, готовясь к тому, что будет дальше, и бесстрастно бросаю:

– Пошли.

Выходя из палаты, я не оглядываюсь. Иначе не смогу себя заставить уйти от нее.

За дверью к нам подбегают несколько медсестер. Все они слышали выстрелы, но отец сурово прогоняет их. И они слушаются, ведь отец известен не только в своей империи, но и за ее пределами.

Мы идем дальше, молча петляем по больничным коридорам. Мозг лихорадочно просчитывает варианты. Я веду опасную игру, но это игра, в которой я обязан победить. Потерять Делайлу я не могу.

Мы с отцом заходим в лифт, двери, мягко позвякивая, закрываются за нами.

– Пока я жив, она не станет твоей женой, – откашлявшись, произносит отец.

– Что ж, тогда, полагаю, мне придется тебя убить.

Глава 52. Делайла

Откидываюсь обратно на подушку, в ушах все еще стоит грохот, с которым дверь захлопнулась за Ксавье и его отцом. Теперь в палате стало пусто и холодно, словно Ксавье забрал с собой все тепло. Слезы высыхают, и на щеках остаются лишь соленые следы страха и отчаяния. Я заставляю себя дышать, держаться, но сердце бешено колотится, больно ударяясь о грудную клетку.

Если я запорю эту пересадку и понадобится еще одна, я на хрен всех урою.

Наемник стоит у двери, не сводя с меня глаз. И мне из-за этого трудно дышать, он – живое напоминание об угрозах Эдварда. Неужели Ксавье действительно пойдет у него на поводу? От одной мысли об этом у меня ноет в груди. Поначалу я надеялась, что он блефует, но все больше в этом сомневаюсь. Ксавье всегда был готов на что угодно, чтобы обеспечить мою безопасность. Не существует черты, которую он бы не переступил ради меня.

От этой мысли мне не по себе, и в то же время она побуждает меня действовать. Я не могу просто сидеть здесь, задыхаясь от страха и неопределенности. Нужно что-то предпринять.

Внимательно рассматриваю наемника – в какой позе он стоит, насколько близко находится к двери. Конечно, он настороже, но подвоха от меня не ожидает, и как его винить? Я ведь еле хожу. Но мне только на руку, что он меня недооценивает.

Запускаю руку под подушку и сжимаю холодную рукоять кинжала, который подарил мне Ксавье. Он сейчас такой тяжелый, будто впитал вес всех заключенных в нем возможностей. Я крепко сжимаю его – маленькая крупица власти в этой безнадежной ситуации.

– Мне нужно в туалет, – делано слабым голосом произношу я.

Конечно, это не так чтоб совсем притворство, мне и в самом деле паршиво. Но в то же время я намеренно хочу казаться жалкой и безобидной.

Мужчина кивает, но не делает и шага, чтобы помочь. Скорчившись от боли, сползаю с кровати, тяжело опираясь на нее, встаю. Шаркаю к ванной, тяжело дыша и изо всех сил изображая женщину, которая слишком слаба, чтобы представлять собой угрозу.

Добравшись до двери, делаю вид, что споткнулась, и начинаю оседать на пол. Мужчина бросается ко мне, подхватывает, думая в этот момент лишь о том, как удержать меня, чтобы я его не опрокинула. Я улыбаюсь ему, крепче сжимая кинжал.

А потом резко выбрасываю руку вверх и вонзаю клинок ему в живот. Лезвие пробивает кожу и мышцы. Я ударила с такой силой, что аж рука заболела, но мне плевать.

Мужчина падает не сразу, но от удара его хватка ослабевает.

Ждать, пока он придет в себя, я не собираюсь. Адреналин придает сил, я толкаю противника к стене и загоняю лезвие глубже. Наемник с треском ударяется головой о стену, а потом сползает на пол.

Несколько секунд я стою с кинжалом в руке, вся дрожа и с трудом переводя дыхание. Затем силы покидают меня.

Я опускаюсь на пол, глядя прямо перед собой. На одежде мужчины растекается кровавая клякса – и от этого меня трясет сильнее, чем от того, что я сижу на покрытом холодной плиткой полу.

Только я собираюсь подняться, как дверь резко распахивается. В палату врывается Деклан, оглядывается по сторонам и явно слегка успокаивается. На лице его расплывается язвительная ухмылка.

– Похоже, моя помощь тебе вовсе не нужна, – едко замечает он. – Постараюсь запомнить, что тебя лучше не злить.

Он подходит, протягивает руку и помогает мне встать.

– Спасибо, – у меня вырывается то ли судорожный смешок, то ли всхлип.

Кинжал выпадает из онемевших пальцев и со звоном бьется о плитку на полу. Я ковыляю обратно к кровати и со стоном валюсь на нее.

– Что ты здесь делаешь?

Деклан быстро выглядывает в коридор, запирает дверь и с серьезной миной поворачивается ко мне.

– Ксавье прислал мне странное сообщение. Я толком ничего не понял, ясно лишь было, что дело срочное. И я должен убедиться, что ты в безопасности. – Он окидывает взглядом четыре тела на полу и снова оборачивается ко мне. – Похоже, я пропустил все шоу.

– Я в ответе только за одного. Первых трех убрал Ксавье.

Я плотнее кутаюсь в больничное одеяло: вся тяжесть последних событий наваливается на меня разом, усталость притупляет даже адреналин. И я отчетливо осознаю, что только что убила человека.

Поначалу меня окутывает темное облако вины, но я отгоняю его. Пускай этот наемник действовал по приказу Эдварда, но он пришел, чтобы причинить вред нам с Ксавье. И забывать об этом не стоит.

– Деклан, мне нужно свалить отсюда и предупредить Бена. Эдвард Донован хочет его смерти, а я не знаю, что планирует Ксавье. Они обсуждали какое-то хранилище, но я без понятия, о чем речь. Ты в курсе?

Деклан мрачнеет, игривый блеск меркнет в его глазах.

– В курсе. В катакомбах под домом братства находится множество хранилищ, каждое принадлежит одной из семей основателей. И